Пламя на ветру - Анастасия Ваймор

«Невеста короля», — напомнила я себе.

Для них я больше не та испуганная девчонка, что вздрагивала от каждого шороха и отводила глаза, встретив слишком пристальный взгляд. Пора привыкать.

— Господа, Её Светлости захотелось навестить вас. Надеюсь, вы не против. — Джерд говорил ровным, спокойным тоном, но все трое тут же подтянулись и внимали его словам, словно он отдавал приказ.

Дрогот гостеприимно раскинул руки:

— Не хотите ли подышать свежим воздухом, миледи? «Призрак» только что закончил с разгрузкой и готов к небольшому приключению.

Я улыбнулась.

— Только если вы вернёте свою счастливую шляпу на место, где ей и полагается быть.

Капитан рассмеялся:

— Всё-то вы помните.

— Такое не забывается. И я с удовольствием приму ваше приглашение.

Дрогот оглянулся на Чессора. Тот понимающе усмехнулся и прогудел:

— По местам стоять! Паруса готовь! Её Светлость желает выйти в море.

Коротко кивнув нам, он заскрипел сапогами, и палуба ожила. Рулевой на полуюте занял своё место.

— Швартовы проверить! Корму держать! Быстрее, крахен вас раздери…

Я посмотрела на скучающих у трапа гвардейцев и шепнула Джерду:

— Аркона этого не одобрит.

— Переживёт, — отмахнулся он и, обнимая меня за плечи, повёл к носу корабля.

Я слышала, как Лауд пару раз говорил о необходимости охраны, сетуя на то, что Джерд часто отпускает стражу. Но он упрямо продолжал это делать, особенно когда хотел побыть со мной наедине. Сегодня он отпустил Рорка, который тенью следовал за мной с первого дня во Дворце.

— Сержант, ты свободен, — бросил ему Джерд на ходу, когда мы покидали мои покои.

— Ваше Величество, при всём уважении, — попытался поспорить растерявшийся гвардеец. — У меня приказ всюду сопровождать Её Светлость.

— На сегодня приказ снят. Считай, у тебя выходной.

Трап втянули, и над головой хлопнул первый парус, затем второй, третий. Под оживлённые возгласы Чессора «Призрак» медленно отошёл от пристани, слегка развернул нос и, лавируя между стоящими в порту судами, направился к выходу из гавани.

Мы поднялись на полубак. Перед нами, постепенно разрастаясь, синело открытое море. Скрипнули доски, и сюда же забрался Дрогот. За ним последовали трое матросов. Мгновение — и рядом с нами оказались два деревянных кресла. Вырос небольшой столик, на который опустилось блюдо фруктами, бутылка вина и два серебряных бокала. На кресла аккуратно легли меховые одеяла.

С моря дул прохладный, хоть и лёгкий ветерок, придавая морской прогулке некую живость.

— Ваше Величество, — обратился Дрогот, — мы пройдём немного на юг вдоль берега до Силлийских островов, обогнём их и вернёмся назад. — Посмотрев на меня, он добавил: — Застанем закат.

Я просияла, Джерд согласно кивнул. Капитан тут же откланялся и оставил нас. Я шагнула к борту, провела ладонью по планширю. Отполированное годами дерево ещё хранило тепло солнечных лучей.

— Я соскучилась по нему, — тихо проговорила я, имея в виду корабль.

— Уверен, он тоже.

Мне на плечи опустилось одеяло. Джерд закутал меня в него и обнял сзади. Я поёрзала, уютно устраиваясь в его руках.

— А почему он перекрашен? — Я подняла голову, оглянулась. — И паруса другие?

Джерд на мгновение замолчал. Его подбородок легко коснулся моей макушки.

— Иногда, — сказал он наконец, — полезно сменить облик.

Я усмехнулась.

— Звучит как оправдание.

— Возможно. — Он чуть сильнее сжал меня в объятиях. — «Призрак» был слишком узнаваем. Пришлось принять меры.

Корабль мягко вздрогнул, словно подтверждая его слова. Где-то позади звякнули снасти, послышался приглушённый окрик, и палуба едва заметно качнулась.

— Пойдём.

Джерд отпустил меня. Ловко запрыгнул на крышу надстройки. Я подала ему руки и тут же оказалась наверху. Расстелив одно из одеял на тёплые доски, он уселся и потянул меня к себе. Я опустилась, откинулась спиной на его широкую грудь. Джерд снова укутал меня в мех.

Отсюда открывался великолепный вид. Гавань, словно гигантские морские ворота, распахивалась навстречу большой воде.

Я вспомнила то утро, когда после всего, что случилось во Дворце — допроса, побега — Джерд сидел именно здесь, на этом самом месте, отгородившись от всего мира… и от меня тоже. А я не знала, чем ему помочь. Да и нужна ли ему моя помощь и я сама.

Всё тогда казалось зыбким, как туман над рекой. Ни прошлого, ни будущего не существовало. Только ветер и мужчина, которого я успела полюбить, хотя сама не понимала того. Ещё не понимала…

Дни неслись один за другим. Фарен оказался замечательным наставником — терпеливым и внимательным. Он рассказывал обо всём: об истории королевства, упоминал важнейшие события, которые происходили в прошлом и до сих пор отзывались эхом в настоящем. Перечислял предков Джерда. Тщательно объяснял нормы Дворцового протокола.

Две огромные Королевские библиотеки, где проходили наши занятия, совершенно покорили меня. Я часами блуждала между рядами, водила пальцами по старинным переплётам и не могла поверить тому, что вижу. На полках хранились книги на разных, неизвестных мне языках, старинные и совсем новые, в свежих кожаных обложках и в потёртых от времени картонных футлярах. Всё было расставлено в строгом порядке, понятном лишь их хранителям.

Сначала мы с Фальком, который почти не отходил от меня в эти дни, пытались самостоятельно разобраться, но, потерпев неудачу, обратились к Фарену. Он пустился в пространные рассуждения, чем ещё больше запутал нас. Понятно было одно: каждый архивариус придерживался собственной системы, и расстановка книг подчинялась только ему.

Фальк, прежде не проявлявший интереса к подобным вещам, вдруг увлёкся и с удовольствием путешествовал со мной от полки к полке, от шкафа к шкафу, выуживая из тёмных библиотечных недр нечто увлекательное, а порой и вовсе необъяснимое. Времени вместе мы проводили много, но как только появлялся Джерд, Фальк тут же ссылался на неотложные дела и оставлял нас. Я не противилась, мало ли какие заботы занимали его. Важные поручения или, возможно, встречи с Ильгой. Я нередко видела их вдвоём.

Впрочем, особо я над этим не задумывалась. Да и некогда было. Мне хотелось научиться всему, чего я ещё не знала, понять и привыкнуть к странной, совсем незнакомой дворцовой жизни.

Помимо Ильги у меня появились две личные горничные — Тельма и Нэнн. Смотрели они на меня с выученной покорностью, но выражения глаз и случайно брошенные фразы, когда они думали, что я не слышу, заставляли держаться с ними настороже.

И всё же Дворец не мог отнять у меня главное. За всеми его стенами, взглядами и правилами жило ощущение полноты и покоя, о котором я прежде и не смела мечтать.

Просыпаться от ласк