Пепел на снегу - Анастасия Ваймор

Воздух в туннеле тем временем менялся, становясь прохладнее. В нём отчетливо чувствовался запах свежевыпавшего мокрого снега, который уже начал таять. В мутной тьме аромат казался странно неуместным.

Наши тяжёлые, шаркающие шаги отзывались приглушённым эхом, звучащим как чьё-то далёкое, беспорядочное бормотание. Шли мы молча, берегли силы. Стены тоннеля служили единственной опорой. Преодолев брезгливость, я продолжала касаться их рукой, вдавливая мягкие нити «мха» в шершавый камень. Ладонь давно покрылась чем-то липким. Ещё в самом начале пути, ощутив эту слизь, я резко отдернула руку от стены и тут же поняла, что без опоры далеко не уйду. Король, почти висевший на моих плечах, полностью зависел от меня. Потеряй я равновесие, и мы оба рухнем на холодный, скользкий пол.

Свет позади окончательно погас, оставив нас наедине с наползающим со всех сторон беспощадным мраком. Но мы упрямо продвигались вперёд. На ощупь, чудовищно медленно. Каждый шаг был борьбой. Каждый вдох — усилием.

Туннель поднимался выше, стены сужались. Влажный камень под ногами становился все более скользким, местами покрытым чем-то мягким и неприятно податливым. Я запрещала себе задумываться о том, что это могло быть. Все мысли свелись к одному: шаг, ещё шаг, вдох, выдох, ещё вдох…

Я смертельно устала. Ноги, руки, плечи горели от напряжения. Казалось, на теле не осталось ни одной, даже самой маленькой клеточки, что не молила бы об отдыхе и тепле. Несколько раз мы делали привал, и подняться потом становилось всё тяжелее. Король молчал, но я чувствовала, что ему хуже. С каждым шагом. Когда в очередной раз Валаран обмякал на плече и колени мои подкашивались, он из последних сил брал себя в руки. И мы ползли дальше, оба отупевшие от усталости.

Поначалу я пыталась хоть как-то ориентироваться в вязкой гнетущей тьме, считая шаги, но вскоре сбилась и оставила эту бессмысленную затею.

И вдруг мои привыкшие к темноте глаза уловили впереди едва различимые пятна. Бледный свет, молочно-призрачный, но он был. Что это? Выход? С трудом опустив короля на каменный пол, я шепнула, что пойду проверить, что там, и пообещала вернуться. Сделав несколько шагов, увидела дверь. Теперь её очертания стали чёткими: неровные доски, щели между ними, через которые пробивался тот самый тонкий, неясный свет. Но чем ближе я подходила, тем дальше отступала дверь. Сколько бы я ни шла, она отдалялась, словно насмехаясь надо мной. И не было этому конца. В какой-то миг я почувствовала, что разум сдаётся. Это обман, подумала я, иллюзия, созданная воспалённым мозгом. Как мираж в пустыне, когда за каждой дюной мерещится спасительный водоём, но это всего лишь дрожит над песком раскалённый на солнце плотный горячий воздух.

Стоило подумать об этом, как ноги окончательно подкосились, и я осела. Сползла по липкой стене и сломалась, точно старая механическая кукла, у которой внезапно закончился подзавод и лопнула слишком туго натянутая пружина.

Джерд

Рука у Эйриха всё-таки была тяжёлой. После второго удара по щеке Джерд открыл глаза и увидел нависающие над ним обеспокоенные лица друзей.

— Крахенова задница! — с облегчением выдохнул Эйрих. — Я уж думал, ты отправился ловить призраков на той стороне.

Джерд сел, потряс головой, пытаясь прийти в себя, и прохрипел:

— Что случилось?

— Ты нам скажи! — бросил Эйрих в ответ, нахмурившись и скрестив руки на груди. — Какого крахена ты сделал?

Фальк растерянно указал на чернеющий в центре зала камень.

— Ты прикоснулся к той штуке, — голос его слегка дрожал, — и тут же рухнул на пол.

Кейт! Мысль обожгла. Нужно спешить. Джерд выпрямился и огляделся. В голове всё ещё плыл туман.

— Долго я провалялся?

— Достаточно, чтобы я успел придумать оправдание для Берты, — проворчал Эйрих.

Проклятье! Джерд почувствовал, как начинает злиться на себя. В самом деле, какого крахена ему понадобилось трогать камень? И эти доспехи… Мало ли… Он здесь вовсе не за этим. Джерд глубоко вздохнул, пытаясь подавить растущее раздражение. Он подумает обо всём. Потом. Какой-нибудь тихой ночью, когда Кейт будет мирно спать в его объятьях. Тогда он позволит себе роскошь раздумий и вопросов, но не сейчас… Сейчас он должен найти её и вытащить из этого кошмара. И больше никогда, никогда не отпускать.

Туман в голове отступил и сменился странной ясностью. Она была здесь. Он ощущал это каждой частицей своего тела. Более того, теперь Джерд каким-то непостижимом образом знал — Кейт совсем недавно стояла именно тут, на этом самом месте. Смотрела на ту же статую, что и он. Это не имело смысла. Крахен! Это казалось безумием!

Тряхнув головой ещё раз, чтобы избавиться от наваждения, он поднялся и взял поданные Фальком мечи. Рукояти привычной тяжестью легли в ладони. Отбросив абсурдные хаотичные мысли, он устремился вперёд, к проходу в противоположной стене.

По сводчатой галерее они почти бежали, а когда резко вынырнули из угрюмой каменной полутьмы на свет, замерли, не веря своим глазам. Перед ними открылся небольшой внутренний двор, занесённый чистым, нетронутым снегом. Всё это время им казалось, что они находятся глубоко под землёй, но теперь…

Над их головами нависало низкое пепельное небо, и тот же самый холодный, насыщенный тяжёлой сыростью воздух снова пропитывал всё вокруг. Очередная загадка Нур-Акшота. Таинственная и необъяснимая.

Они огляделись. Острый глаз Фалька первым выхватил из тени рассохшуюся деревянную дверь, стянутую ржавыми металлическими пластинами.

— Туда! — крикнул он.

Их встретила большая пустая комната. Выглядела она мрачно и безжизненно. Единственной мебелью здесь были длинный обветшалый стол и два одиноко стоящих стула. Ничего больше. Давно забытое и заброшенное место. Следующая комната оказалась не лучше, но в центре вместо стола возвышалась огромная кровать, заваленная разноцветным тряпьем.

— Джерд, — тихо позвал Эйрих.

Голос друга звучал необычно серьёзно. На жёстких небритых щеках проступили злые желваки. Он подобрал с пола и теперь держал в руке белый клочок бумаги. Письмо. То самое, которое Джерд написал Кейт, когда находился в Адекоре. Казалось, с тех пор минули годы.

Джерд схватил протянутый ему листок и остро ощутил прилив свирепой, едва сдерживаемой ярости. Этот ублюдок держал её здесь, заставляя страдать от холода, темноты и ещё, крахен знает, от чего! Грудь горела, а сердце колотилось так, будто собиралось вырваться наружу. Джерд знал одно: он убьёт Гимтара. Хладнокровно, без жалости. И никакая магия, никакие стены или кристаллы не смогут его остановить!

Кейт

Мне мерещились голоса, и я уже не удивлялась. Еле слышные, мужские, они тихо переговаривались у меня в голове. О чём — было не разобрать. Вот они затихли, затем снова вернулись, на этот