Воздушная кавалерия. Том 10 - Джек из тени

психологом и знатоком человеческих слабостей, невольно опустил глаза. Взгляд графа содержал в себе боль и ярость потери, а заодно обещание, что еще ничего не кончилось. В глубине зрачков Аудитора тускло мерцала зеленоватая дымка активированной его особой боевой Пыли, и в этот момент британец с запоздалой отчетливостью осознал смысл тех слов, которые княжна Ростова насмешливо бросила ему в каземате. Предложение пойти и пустить себе пулю в висок, пока оставалось время, больше не казалось бредом безумной девчонки. Перед ним стоял человек, для которого понятия «суд», «дипломатический протокол» и «международное право» перестали существовать в ту секунду, когда рухнули эти стены.

Торговаться почти что было нечем. Разменивать — некого.

— На каком этаже она находилась, когда произошло обрушение? — голос Строганова прозвучал тихо, почти обыденно, но акустика пустого парка разнесла этот вопрос с пугающей отчетливостью.

Вилсон, несмотря на действие стимулятора, почувствовал, как по спине пробежал липкий холод. Он видел, каких чудовищных усилий стоило графу это внешнее, ледяное спокойствие. Агент британской разведки криво усмехнулся разбитыми губами, сплюнув сгусток темной крови на стоптанный газон.

— А смысл, граф? — хрипло, с искренней усталостью в голосе выдавил Вилсон. — Там сотни тонн старого кирпича. От девки остался кровавый блин на каменном полу. Вы опоздали.

Договорить консул не успел.

Короткий, поставленный удар пришелся точно в область сломанного ребра. В глазах дипломата вспыхнуло белое пламя, легкие мгновенно заблокировало спазмом, и он рухнул бы на колени, если бы конвоиры не вздернули его обратно за шкирку, как куль с отрубями.

— Его сиятельство задал вопрос. Ты на него отвечаешь, — бесстрастно произнес боец справа.

Вилсон зашелся свистящим, булькающим кашлем. Капли крови брызнули из носа на ткань разорванной пижамы. Он судорожно глотал холодный воздух, чувствуя, как осколок ребра царапает надкостницу. Строганов сделал один неторопливый шаг вперед.

— Я повторю вопрос, Артурчик, всего один раз — в тоне Аудитора не изменилась ни единая нота. — Где именно находилась Наталья?

— Минус… минус два этажа вниз, — прохрипел британец, с трудом разжимая челюсти. — Восточный угол здания.

Кирилл не стал тратить время на подтверждения или угрозы. Он просто развернулся и ровным, быстрым шагом направился к восточному краю гигантского завала.

Конвоиры, не сговариваясь, поволокли Вилсона следом, держа дистанцию в десяток метров. И пока его тащили по перепаханной лужайке, дипломат получил возможность в полной мере оценить масштаб и характер того, что русские устроили в имении Успенских.

Картина была просто безрадостной. Никакой пощады, никаких пленных «для галочки». Строгановские волкодавы просто и без затей зачищали территорию. Всех выживших людей Вилсона в комбинезонах без знаков различия ставили на колени недалеко от завалов.

Один из офицеров графа держал в руках портативный пылевой сканер. Прибор наводили в лицо каждому пленному. Если сканер не фиксировал активного фона Кинетика, бойца просто отталкивали на шаг назад.

Хлопок… Сухой, приглушенный глушителем звук выстрела из пистолета. Тело валилось в грязь с пробитой головой. Следующий…

Один из наемников, рослый европеец с разорванным плечом, попытался вскочить, истошно вопя на ломаном русском:

— Я гражданин Республики! У меня статус персонала консульства! Вы не имеете права, это военное преступление!..

Короткая очередь из автомата перечеркнула ему грудную клетку. Француз захлебнулся собственным криком и рухнул в общую свалку из тел. Никто даже не повернул головы на шум. Истерика дипломатических представителей волновала строгановских штурмовиков не больше, чем жужжание осенних мух.

Оставляли только инициированных Кинетиков. Таких набралось всего семеро. Их ломали жестко: валили лицом в мокрую траву, заламывали руки за спину и с глухим металлическим щелчком намертво застегивали на запястьях и лодыжках массивные браслеты-негаторы, тяжелые артефактные колодки из тусклого серого сплава, гасящие любые пылевые эманации на корню. После этого обездвиженных Кинетиков, словно мешки с зерном, скинули в одну кучу напротив которой замер тяжелый колесный броневик. Сдвоенная тридцатимиллиметровая автопушка безотрывно смотрела пленных. Намек был более чем красноречивый, дернется один — сдохнут все.

Вилсон скосил глаза на собственные руки. На его запястьях тускло поблескивали точно такие же глухие стальные браслеты. Негаторы холодили кожу, полностью отрезая доступ к его источнику.

Британец окончательно понял: Строганову было глубоко плевать на любые последствия. Международный скандал, ноты протеста из Лондона, разбирательства в Сенате Российской Империи, реакция Особого Корпуса жандармов или ИСБ — граф перешагнул через все эти условности, отдав команду на штурм усадьбы. Либо у Аудитора в нагрудном кармане лежал именной указ Императора с полным освобождением от любой уголовной ответственности на время кризиса, либо Кирилл Андреевич сознательно шел ва-банк, решив утопить всех причастных в крови независимо от того, какие погоны или титулы они носили.

Тем временем Строганов остановился у подножия восточной части завала.

Высота каменной кучи здесь достигала добрых шести метров. Огромные плиты перекрытий толщиной в полметра лежали вповалку, придавленные сверху обломками кирпичных стен и чугунными балками кровельной системы. Чтобы расчистить такой сектор силами стандартного инженерно-саперного батальона с применением кранов и экскаваторов, потребовалось бы не меньше суток непрерывной работы.

Но у графа не было этих суток. Если княжна каким-то чудом уцелела в воздушном кармане каземата, кислород на глубине минус второго этажа заканчивался прямо сейчас. Или уже закончился…

Аудитор широко расставил ноги, глубоко вдохнул и вытянул вперед обе руки с раскрытыми ладонями. Воздух вокруг Строганова мгновенно потерял прозрачность. Пространство в радиусе десяти метров пошло тяжелой, маслянистой рябью, словно над раскаленным металлургическим горном. С тихим, нарастающим низкочастотным гулом, от которого у Вилсона заломило зубы, земля под ногами задрожала. Трава вокруг графа начала пригибаться к грунту, словно под давлением гигантского невидимого пресса.

— Не может быть… — едва слышно прошептал британский консул, не веря собственным глазам.

Вилсон знал, что Строганов числился сильным Кинетиком. В досье МИ-6 он проходил по категории Гамма с потенциалом перехода в Бету, вплоть до верхней планки. Но то, что разворачивалось перед ним сейчас, ломало все утвержденные градации имперских академий.

Огромная, расколотая надвое бетонная плита весом не менее четырех тонн, лежавшая на вершине завала, вдруг вздрогнула. Мелкие камни и пыль брызнули с ее поверхности во все стороны. С чудовищным скрежетом, ломая застрявшую в пазах арматуру, многотонная глыба медленно, рывками, оторвалась от основания.

Она не покатилась вниз. Она зависла в полуметре над завалом, удерживаемая направленным вектором концентрированной Пыли. Строганов сделал плавный, режущий жест правой рукой в сторону.

Плита с гулким свистом рассекла воздух, пролетела добрых пятнадцать метров по идеальной дуге и с громоподобным ударом врезалась в землю на краю лужайки, взметнув фонтан грязи и дерна.

Следом за ней дрогнула вторая балка. Затем третья.

Кирилл работал, как оживший