Воздушная кавалерия. Том 10 - Джек из тени

смотрел на эту бойню, и его трясло. Дипломат, отдавший приказы на сотни ликвидаций, сейчас чувствовал себя мелким грызуном, наблюдающим за тем, как удав неторопливо и методично переваривает его выводок. Это было промышленное извлечение информации, где человеческая жизнь являлась лишь одноразовой флешкой, которую ломают после прочтения.

Пока Строганов обходил свой жуткий строй, в его интерфейсе шла колоссальная работа. Алиса обрабатывала террабайты воспоминаний.

Наконец, седьмой наемник обмяк в руках графа. Строганов брезгливо вытер ладонь о куртку убитого и медленно выпрямился. Он постоял так пару секунд, глядя в пустоту, пока система завершала компиляцию полученных данных. А затем его губы дрогнули в жуткой, понимающей усмешке.

— Как интересно… — задумчиво, почти нараспев произнес Строганов, поворачиваясь к Вилсону. Зеленое свечение в его глазах теперь напоминало высокий радиационный фон. — Вы, оказывается, весьма недурно порезвились внутри Российской Империи, сэр Вилсон. Как и ваши доблестные коллеги. Три спящие ячейки в Поволжье. Подкуп чиновников военного министерства. И даже попытка саботажа на уральских верфях полгода назад. Ну, это так, навскидку могу сказать.

Граф медленно пошел в сторону англичанина.

— Уверен, британская корона не будет против, если я отвечу тем же. Ваши явки уже шерстят. Имена ваших кротов прямо сейчас ложатся на стол генерала Зубова в ИСБ. К вечеру добрая половина вашей агентуры в Империи отправится в Петропавловскую крепость, а вторая половина — на корм рыбам в Финском заливе.

Строганов остановился в двух шагах от консула.

— Но, это все лирика, — Кирилл слегка склонил голову набок. — Пора переходить к главному блюду.

Вилсон, окончательно потерявший остатки аристократического лоска и гордости, в абсолютном ужасе попытался отползти назад, перебирая ногами по грязи. Его глаза метались, ища выход, которого не было. Но бойцы в матовой броне даже не шелохнулись, они держали его мертвой хваткой за плечи, пресекая любые рывки. Британцу оставалось только жалко мычать от страха сквозь разбитые губы.

Граф медленно, словно наслаждаясь моментом, подошел к нему вплотную и наклонился. Он долго, не моргая, смотрел прямо в расширенные от паники зрачки дипломата. Запах крови и резкий химический дух стимулятора ударили Вилсону в ноздри.

— Это слишком просто, — наконец произнес Кирилл. Его голос звучал как приговор. В нем не было злости, только абсолютный прагматизм. — Заглянуть тебе в башку, распотрошить твои маленькие грязные секреты, а ты сдохнешь за пару минут, даже не успев осознать всей глубины своего падения. Слишком просто…

Строганов выдержал театральную паузу, позволяя британцу прочувствовать каждую секунду надвигающегося кошмара.

— Но! — Кирилл внезапно выпрямился и радостно, с энтузиазмом безумного ученого, хлопнул в ладоши. Звук разнесся над усеянной трупами поляной. — Я знаю выход из сложившейся ситуации.

Вилсон замер, боясь даже дышать.

— Оставьте нас, — ровным, лишенным каких-либо эмоций голосом приказал граф Строганов.

Конвоиры, чьи пальцы до этого момента намертво впивались в плечи сэра Артура Вилсона, синхронно разжали хватку и молча, не задавая ни единого вопроса, отступили на пять шагов назад. Лишенный поддержки британец с жалким хлюпаньем шлепнулся задницей прямо в пропитанную кровью и слякотью осеннюю грязь. Он попытался опереться на руки, но сломанные ребра отозвались такой ослепительной вспышкой боли, что дипломат лишь судорожно сглотнул, замерев в нелепой позе.

— Бежать ему все равно некуда, — добавил Кирилл, небрежно стряхивая бетонную пыль. — А сдохнуть, разбив голову о ближайший камень в порыве отчаяния, я ему не дам. Слишком много чести.

Как только бойцы отошли на заданную дистанцию, пространство вокруг графа и дипломата неуловимо дрогнуло. Воздух сгустился, приобретая оттенок мутного, бутылочного стекла. Над ними с тихим, низкочастотным гудением сомкнулся плотный пылевой барьер. Сфера не просто отсекла их от внешнего мира, она наглухо обрубила все звуки догорающей усадьбы, стоны раненых и лязг гусеничных траков. Картинка снаружи смазалась, превратив гвардейцев в размытые темные пятна.

— Вот так-то лучше, — жутко, почти по-волчьи улыбнулся Строганов. Зеленоватое свечение в его глазах пульсировало в такт зашкаливающему пульсу. Химия армейских стимуляторов гнала по венам ядерный коктейль, заставляя мозг работать на предельных частотах. — Теперь нам точно никто не помешает. Не ссы, Артурчик, отрывать тебе ноги прямо сейчас я не буду.

Вилсон сглотнул вязкую, отдающую медью слюну. Его трясло. Аристократический выдержка выпускника Итона, годы работы в разведке Ее Величества — все это сгорело в тот момент, когда русский граф силой мысли разбросал многотонный завал, словно детские кубики.

— Не знаю, как вас… отблагодарить, ваше сиятельство, — прохрипел брит, с трудом ворочая разбитыми губами. Сарказм вышел жалким, больше похожим на скулеж побитой собаки.

— Все просто, — усмехнулся Кирилл, закладывая руки за спину. Он начал неспешно прохаживаться туда-сюда по вытоптанной траве внутри барьера, слегка припадая на левую ногу. — Побудь благодарным слушателем. Тебе — пара минут жизни в относительном спокойствии, а мне — возможность выговориться. Накипело, знаешь ли.

Артур удивленно, сквозь заплывшие веки, посмотрел на Строганова. В контуженной голове дипломата мелькнула закономерная мысль: Аудитор просто поехал крышей, перегорел. Слишком много Пыли, слишком жесткий откат от стимуляторов. Мозг не выдержал нагрузки.

Строганов перехватил этот взгляд и коротко, искренне рассмеялся.

— О, не волнуйся, Артурчик, — хмыкнул граф, останавливаясь и глядя на пленника сверху вниз. — Я не псих. И не поехавший на фоне боевой химии. Хотя… — он картинно склонил голову набок. — Тебе вскоре может показаться иначе.

Кирилл тяжело вздохнул. В этом вздохе не было наигранности, лишь бездонная, накопившаяся за годы усталость человека, который тянет на себе слишком много.

— Знаешь, — начал Строганов, и его голос вдруг утратил жесткие нотки, став почти спокойным. — Когда я только попал сюда… в это тело… я думал, что сдохну калекой. Запертым в корсете купеческим сынком. Потом был поход в ту сибирскую аномалию, где я практически склеил ласты во второй раз.

Вилсон нахмурился, пытаясь сквозь боль сфокусироваться на словах графа.

— Уже здесь? — хрипло переспросил он, не понимая, к чему клонит Аудитор. — Я не понимаю… Вы родились в Российской Империи, сын купца второй гильдии, ваши метрики…

— Не-а, — беззаботно, словно отмахиваясь от назойливой мухи, перебил его Кирилл. — Я родился в Российской Федерации. И помер в первый раз в две тысячи двадцатом году. В небе, во время испытаний летающей лаборатории, на основе которой потом вояки собирались сделать стратегический разведывательный беспилотник.

Вилсон замер. Его разум, приученный к жесткой логике и агентурным данным, отказывался обрабатывать этот набор слов.

— Федерации? Две тысячи двадцатом?.. — произнес британец, словно пробуя абсурдные слова на вкус. Разбитые губы скривились. — Бред. Строганов, ты реально башкой перегрелся. Передоз Пыли.

— Я тоже так думал, когда очнулся на старом грузовом дирижабле, — спокойно кивнул Кирилл, возобновляя свой шаг по периметру сферы. —