Пламя на ветру - Анастасия Ваймор

«Его Величество пригласил меня погостить…»

Неужели он по-прежнему с ней видится? Эта мысль больно царапнула сердце.

— Ваша Светлость, какая радость, что вы почтили мою скромную лавку своим присутствием!

Я обернулась. По широкому холлу к нам навстречу спешила мадам Букке. За ней, едва поспевая, бежала неизменная помощница.

— День сегодня полон сюрпризов! — Мадам Букке присела в низком поклоне. — Вы как раз вовремя. Утром доставили весьма достойные вещицы. Проходите, прошу. — Приобнимая меня за плечи и легонько подталкивая вперёд, она шепнула помощнице: — Рип и порожные в большой зал. Живо!

И, оглядываясь на Лилин, восторженно добавила:

— Милый друг, вы непременно должны уговорить Её Светлость примерить всё.

— За этим мы сюда и пришли, — хохотнула за спиной Лилин.

Оставив Фалька на пару с сержантом скучать в холле, мадам Букке сопроводила нас в просторную комнату. Лавка оказалась вовсе не лавкой, а целым домом моды с мастерскими, примерочными и демонстрационными залами.

А дальше меня закрутил настоящий хоровод из ярких тканей, ароматных сладостей, нежного воркования модистки и заливистого смеха Лилин.

Отвлечься и вправду удалось.

«Минус один день», — мысленно сказала я себе, едва мы вернулись во Дворец.

Лилин, чмокнув меня на прощание, унеслась к сыну. Фалька я отпустила сама. Он и так намаялся, пусть отдохнёт. Однако на мои слова он, кажется, даже обиделся. Постоял немного, посмотрел на меня, затем кивнул и растворился в тенях одного из коридоров.

Сержант Рорк проводил меня до покоев. Ориентироваться во Дворце до сих пор было сложно. Система лестниц и переходов выглядела слишком замысловатой. Будто все они вели не туда, куда нужно.

Двое гвардейцев, что постоянно дежурили у дверей, расступились. Рорк предусмотрительно распахнул передо мной створку.

— Ваша Светлость. — Он коротко поклонился и остался снаружи.

Ильгу в гостиной я не нашла. В спальне тоже было пусто. А вот из купальни — сквозь плеск воды и скребущие звуки — слышались голоса.

— Странная она какая-то, — недовольно прошипела Нэнн.

— Она южанка. А южане все странные, — беззаботно отмахнулась Тэльма.

— И девка её эта — проныра, — продолжала Нэнн, не обращая внимания на подругу. — Шушукается с ней. Где это видано, чтобы невеста короля да так себя с прислугой вела? — Горничная фыркнула. — А эта знай себе смеётся.

— Интересно, что он в ней нашёл… Он же такой красивый, — мечтательным голоском пропела Тэльма.

— Тоже мне, красивый, — протянула Нэнн. — Да от его взгляда мороз по коже. НедаромЖелезным прозвали. Души в нём нет.

— Нэнн, ты совсем рехнулась? — возмущённо отозвалась Тэльма. — О короле такое говорить.

— Так весь двор болтает.

— То двор. Им можно. А мы с тобой не с той кровью родились.

— А мне что? Говорю как есть. Похлеще старого короля будет. Тот был несносен, так этот и того хуже.

Хлопнула входная дверь. Голоса в купальне тут же стихли.

— О, миледи, — защебетала Ильга, ставя поднос на стол. — Как я с ужином верно подгадала.

Она принялась деловито расставлять тарелки. На пороге гостиной показались обе горничные. Стыдливо склонив головы и пробормотав извинения, они чуть ли не бегом покинули покои.

— Чего это они? — удивилась Ильга. — Гонится за ними кто? И вообще… — она понизила голос, — знаете миледи, не нравятся они мне. Каждый раз будто вынюхивают что-то.

Мысленно я с ней согласилась. Особой симпатии к этим девушкам я тоже не питала, а уж после услышанного и подавно. Но вслух произносить всё же не стала, ни к чему.

А вот то, как они отзывались о Джерде, я запомнила. Это было не праздное любопытство и не глупые пересуды. И если кому-то во Дворце казалось допустимым говорить о нём подобным образом, значит, впредь мне следовало быть внимательнее. Гораздо внимательнее.

Поужинав и поболтав ни о чём с Ильгой, я осталась одна. Попытка уснуть так ничем и не увенчалась. Завернувшись в одеяло, я вышла на балкон. Молодой серебряный месяц висел над гаванью. Отсюда я видела освещённые факелами улочки, убегающие к морю. Видела корабли со спущенными парусами. Они, точно гигантские птицы, сложившие крылья, неспешно покачивались на волнах.

Я взглянула на запястье. Где-то здесь пряталась наша нить, тянулась от меня к нему.

— Джерд, — мысленно позвала я.

Отклик пришёл мгновенно. Я почувствовала его так остро, что по коже пробежали мурашки. Сознание тут же наполнилось теплом. Как же сильно я успела соскучиться.

— Я рядом, любимая, — отозвалось родным голосом эхо. — Рядом.

Я прижала ладонь к запястью, будто могла удержать это тепло. Ночь больше не казалась мне пустой. Я знала: он со мной и с ним всё хорошо. Большего мне и не нужно было.

Джерд

Прошёл один день. Крахен, всего один, а Джерд уже чувствовал, как разваливается на части. К счастью привыкаешь быстро. Засыпать и просыпаться вместе, видеть её лицо по утрам, слышать смех, целовать в ещё совсем сонную улыбку…

Кейт была его воздухом, без неё дышать становилось труднее, а временами и вовсе невозможно. Он посмотрел на запястье. Нить едва мерцала. Кейт, наконец, уснула. У него же самого это никак не получалось. Он пялился в деревянный остов шатра и тонул в собственных мыслях.

Лагерь раскинулся на берегу небольшого озера, а потому в ночной тиши сейчас вовсю разносилось дикое кваканье и треск камыша, который то и дело тревожил ветер.

Джерд потёр лицо, поднялся с кровати и, накинув на ходу куртку, шагнул из палатки. Неподалёку, у почти догоревшего костра сидел Эйрих. Лагерь спал. По периметру дежурила стража, остальные, умаявшись за день, старались восстановить силы.

— Опять не спишь? — недовольно качнул головой Эйрих, едва Джерд опустился рядом с ним на бревно.

— Не могу, — отмахнулся король.

Он потянулся, подобрал лежащее у ног полено и закинул его в костёр. Взметнулись искры, и пламя с новой силой принялось облизывать добычу.

— А смурной чего? — Эйрих не смотрел на него.

Он не отрывал взгляда от огня и задумчиво крутил свой солдатский амулет на длинном кожаном шнурке. Такие имелись у каждого в Королевской Армии: имя, звание, номер легиона. Всё это было выгравировано на плоском куске металла с королевским гербом на лицевой стороне. Эйрих рассеянно провёл пальцами по выдавленным буквам.

Там по-прежнему значилось: Шестой Легион, Фростхольд. Так же, как и на амулете Джерда. Они давным-давно перестали быть простыми легионерами, но амулеты так и не сменили. Оба считали их счастливыми и бережно хранили при себе.

— Влюбишься — узнаешь. — Джерд несильно пихнул друга плечом.

Эйриха что-то беспокоило, он чувствовал это, но с вопросами лезть не спешил. Захочет — сам расскажет. Так у них было всегда.