Проект Пси - Фрэнк Райли

– … и что факторы окружающей среды могут влиять на частоту альфа-ритмов в детстве. К примеру, у двух однояйцевых близнецов…

С губ Нины сорвался крик боли. По Хуту было видно, что он услышал его.

– Что-то не так, доктор Брилл?

– Миссис Брилл, должно быть, упала… Я сейчас…

И тут это случилось. Звук был скорее похож на треск, чем на взрыв. Словно гигантская стальная балка лопнула под неодолимым давлением, возникшим внутри составлявших её молекул.

Их жилище и сама земля под ним содрогнулись.

Нина вскрикнула снова – в этом крике боль и триумф слились воедино.

Хут отшатнулся от экрана. На его бронзовом лице застыла страшная ярость.

– Доктор Брилл, если вы ответственны за то, что произошло…

Экран погас.

Люцифер бросился к окну и оттащил от него Нину. В темноте он успел заметить вспышки белого пламени.

– Быстрее! В проход! – крикнул он.

Она машинально последовала за ним, находясь в состоянии психического шока. Она ударилась головой о край бреши, и Люциферу пришлось силой заставить её пригнуться, чтобы протащить сквозь поле.

Проливной дождь немного привел ее в чувство.

– О, Люцифер… Мне было так больно… Я так старалась…

Она рыдала, и слезы смешивались с дождем на ее щеках.

– Это было все равно что плыть против течения всех океанов во Вселенной. Течение отбрасывало меня назад, а потом вдруг подхватило, и я захлебнулась в волнах высотой до звезд.

Она сильно прижалась к нему, ее сильное тело сотрясалось в спазме, который был чем-то большим, чем просто мышечным. Слова вырывались из ее дрожащих и кривящихся губ:

– Боже милостивый! Мы никогда не жили прежде! Новый мир, а мы еще недостаточно сильны, чтобы жить в нем, Люцифер. Еще недостаточно сильны! Я не могу вернуться туда – но я хочу… я так этого хочу.

Они обогнули ограждение, держась у самой кромки леса. Пока они бежали, к ним присоединились другие фигуры, в суматохе спеша к месту встречи. Дети, на мгновение притихшие от благоговейного страха, резво бежали впереди родителей. Заплакал младенец.

Прожекторы пронзали дождь, освещая лес. Прожекторы пробивались сквозь дождь, освещая лес. Это было похоже на фильм, запущенный на ускоренном воспроизведении.

В носовой части космического корабля вспыхнул свет, и туманные сумерки сменились фосфоресцирующим сиянием, огромным сияющим куполом, взметнувшимся к клубящимся черным облакам. Со стороны Центра донеслись крики. Первая ударная группа перешла в атаку.

Звуки второй атаки донеслись со стороны космического корабля. Световой купол замерцал, затем стабилизировался, сияя с режущей глаза яркостью. Вторая отвлекающая группа – та, что была под началом щуплого человечка с огромным носом – вступила в бой.

Впереди открылась поляна. Там уже кипела деятельность. Фетцер и его командиры секторов направляли прибывающих в группы примерно по пятьдесят человек, каждая – под руководством одного из них. Эти группы растягивались вдоль края поляны, лицом к комплексу. За исключением приглушённого плача самых маленьких и тихих команд руководителей, люди молчали.

Фетцер подбежал к Люциферу.

– Лучше держитесь рядом со мной. С этого момента – это ваше шоу! Просто говорите, что нам делать, а я передам сигнал дальше. Боже мой! Вы видели, что стало со сторожевой вышкой?

– Видел кое-что.

– Как думаете, мы сможем провернуть нечто подобное еще раз?

Люцифер окинул взглядом ближайшую группу. На лицах многих взрослых застыло то же потрясение, что он видел у Нины. Дети же больше не выглядели испуганными, и их глаза странно блестели.

– Я не знаю, что мы сможем повторить, – ответил он. – И не уверен, что хочу это знать.

Поляна быстро заполнялась. Группы каждого сектора отделялись друг от друга примерно десятью ярдами, образуя неровную выпуклую линию длиной около четырехсот ярдов.

– Все готово, док, – сказал Фетцер.

Он выстрелил из цилиндрического оружия, и дуга оранжевого света прочертила небо над комплексом.

– Это чтобы дать нашим ребятам шанс отойти в лес – тем, кто ещё может. Они будут готовы ударить снова… если наша затея не сработает.

Он замолчал, ожидая приказа.

Люцифер всматривался в пространство комплекса. От страха к горлу подступала тошнота. Эти люди ждали, что он поведет их за собой! Невероятно.

– Ты должен продолжать, – сказала Нина.

Его все еще мутило, но он сумел ей улыбнуться. Сквозь стихающий ливень он видел голые стены и плоскую крышу Центра.

– Центр, – сказал он Фетцеру.

Слово перелетало от группы к группе. Центр. Центр. Дети возбужденно подхватили его.

– Сейчас, – произнес Люцифер.

Фетцер резко опустил руку. Люцифер видел, как люди вокруг него внутренне собрались для нового усилия. Нина выглядела так, словно вот-вот упадет в обморок.

Ничего не произошло.

Большинство детей так и прыгали от возбуждения. Они ещё не присоединились к пси‑фокусировке. Люцифер подбежал к веснушчатому мальчику лет пяти.

– Давай поиграем, – сказал он. – Взорвем Центр, как вы взорвали сторожевую вышку!

Эти слова волной разошлись от ребенка к ребенку, произнесенные вслух и невысказанные. Теперь это была игра, а не пугающая обязанность. Эй, Томми, сейчас будет круто! Взорвём Центр! Ого! Гляди, как я могу. Да ладно, не так уж ты и крут! Эй, не толкайся! Мне не видно. Центр. Взорвём Центр! Вот это да!

Люцифер схватил веснушчатого мальчика за плечи.

– Ну давай, – сказал он, – покажи им всем… Сейчас!

Глаза мальчика засияли еще ярче. Он им покажет. Прямо здесь, на глазах у папы с мамой. Еще как покажет! Вы только смотрите!

По мере того как ребенок за ребенком присоединялся к пси-фокусировке, каждый из них затихал.

Где-то в самой глубине своего существа Люцифер ощутил стремительный порыв тёмного ветра, кошмарное чувство падения в пустоту, когда ты кричишь, но знаешь, что дна не достичь никогда.

Снова раздался оглушительный треск. Центр дезинтегрировал. Не было никаких разлетающихся обломков. Просто распад. Белый свет, что был белее самого света.

Дети восторженно загудели. Их родители застыли в немом оцепенении.

Люцифер знал: если Хут еще жив, он, должно быть, уже пересматривает свою концепцию случившегося. Свойственная ему логика скоро приведет его к истине.

Наступил период затишья. И она лишь укрепила в Люцифере уверенность, что Хут жив и хладнокровно руководит происходящим. Он поймал себя на том, что даже надеется на это. Он испытывал к этому человеку уважение, как к близкому родственнику.

Тишина нарушилась, когда люди Хута небольшими группами