Сын помещика 14 - Никита Васильевич Семин

class="p1">— В том-то и дело, что изначально не хотел. Думал, приму поместье от отца, буду заниматься хозяйством. Писать песни для себя, а не для салонов. Но теперь… — он развел руками. — Такой шанс выпадает раз в жизни. Упустить его — значит предать самого себя. То, что я могу сделать сейчас, в Петербурге, в деревне не сделаешь. А должность при дворе — это лишь средство. Не цель, а средство. Если получится, то и наше имение станет развиваться семимильными шагами.

— Значит, ты согласишься? — тихо спросила Настя.

— Пожалуй… да, — как будто все еще ведя внутренний диалог с самим собой, медленно кивнул юноша. — Если доведу проект до конца, и он будет принят. Но это еще не решено. Полтора месяца — срок жесткий. Всякое может случиться.

Повисла короткая пауза. Настя встала, подошла к нему и положила руку на плечо — молча, без слов, просто давая понять, что она рядом. Роман накрыл ее ладонь своей, и на секунду в комнате стало тепло и спокойно.

Александра смотрела на них и чувствовала себя лишней.

— Завтра нас ждут в салоне Елены Павловны, — сказал вдруг Роман, поворачиваясь к ней.

Александра не сразу поняла, что парень обращался к ней.

— Нас?

— Тебя, Анастасию и меня, — подтвердил он. — Великая княгиня пригласила всех троих. Там будет Самарин — мой куратор по проекту. Хорошая возможность поговорить с ним в неформальной обстановке.

Александра почувствовала, как холодеют пальцы. Салон. Высший свет. Елена Павловна, Самарин — имена, от которых у нее перехватывало дыхание.

— Я не могу пойти, — выговорила она быстро, а мысли судорожно заметались, ища подходящий повод для своего отказа. — Софья. Мне не с кем оставить девочку.

Роман отмахнулся:

— Это не проблема. Я договорюсь с женой домовника — она посидит с Софьей один вечер. К тому же для того мы тебя и нанимали — иначе как Анастасия сможет сопровождать меня в этот вечер?

Александра содрогнулась. Действительно. Ведь ее наняли, как компаньонку для сопровождения. Не служанкой или кухаркой какой. А тут она отказывается выполнять условия их контракта. Потому для Романа действительно «не проблема» — пригласить няньку, взять невесту и ее, Александру, под руку и отправиться в салон. Он не понимает. Да и откуда ему понять?

Ей придется стоять среди гостей, улыбаться, отвечать на вопросы. А вопросы будут — она слишком хорошо знала свет, даже тот его уголок, где успела побывать до своего изгнания. Дворяне обожают загадки. Молодая женщина, компаньонка невесты, появляется в салоне Великой княгини — кто она? Откуда? Какого рода? И если ответы окажутся туманными — а они будут туманными, потому что правду она сказать не может — интерес разгорится только сильнее. Начнут копать. В Петербурге новости расходятся сами, без помощи почты. Через неделю — от силы через две — вскроется все ее прошлое. А дальше — цепочка, которую она уже прокрутила в своей голове днем, во время прогулки. Позор. Удар по его репутации. Крах.

Девушка подняла глаза на Романа. Он сидел в кресле — уставший, довольный прошедшим днем, строящий планы на будущее. Рядом стояла Настя, положив руку ему на плечо. Оба смотрели на нее с недоумением, искренне не понимая, почему она так себя ведет. И тогда Александра решилась.

— Роман Сергеевич, — голос девушки прозвучал тихо, но твердо. — Мне нужно вам кое-что сказать.

Юноша переменился в лице — не испугался, но насторожился. Почувствовал тон.

— Я слушаю.

Александра глубоко вздохнула. Слова, которые она готовила весь день, вдруг показались деревянными, неповоротливыми. Но других не было.

— Я ваша кузина, — сказала она. — Моя мать — Софья Александровна Зубова, ваша родная тетя. Я была изгнана из семьи. Мой муж был простолюдином, он умер, и с тех пор я пыталась выжить одна, с ребенком. Вы не знали, кого приютили. Простите, что не сказала ранее.

Ну вот и все. Слова сказаны. Что будет дальше — одному богу известно, но и держать все в себе дальше Александра не посчитала правильным.

Она замолчала. В комнате стало так тихо, что слышно было, как в камине трещит полено.

— Я понимаю, что мое присутствие рядом с вами угрожает вашей репутации, — продолжила она, видя, что Роман с Анастасией с изумлением смотрят на нее и молчат. Это тяготило девушку, и она постаралась донести те мысли, что витали в ее голове весь день. — Я готова немедленно уйти. Прямо сейчас, если нужно. Вы и Анастасия были ко мне невероятно добры, и я не хочу платить вам за эту доброту тем, что разрушу ваши планы.

Под конец ее речи голос Александры совсем потух, не в силах произнести хоть слово больше. И она замолкла, стоя перед ними — прямая, бледная, с глазами, в которых не было слез, но была решимость человека, который уже все для себя решил.

* * *

Слова Анастасии вызвали во мне бурю эмоций, но я молчал. Не потому, что нечего было сказать — слов как раз хватало. Их даже было слишком много, а потому — ни одно из них не годилось. Сейчас во мне говорили чувства, а не разум, что не лучший советчик в таких делах.

Александра стояла передо мной, выпрямившись, будто перед строем, и смотрела мне в глаза с испугом и одновременно — решимостью. Она сделала шаг, пожалуй, один из самых трудных в своей жизни, и теперь ждала последствий своей откровенности. Она была готова уйти, исчезнуть, раствориться в петербургской сырости — и не ждала от меня ни пощады, ни возражений. Ждала приговора.

А я вспомнил Анну.

У нее была та же самая прямая спина. Тот же голос — тихий, но без дрожи. «Я ухожу, потому что мешаю вам с Настей». Анна тоже смотрела мне в глаза и тоже не ждала, что я начну спорить. Я и не стал — не потому, что был с ней согласен, а потому, что в ее взгляде, помимо решимости, горело что-то еще. Желание перерасти себя. Вырваться из плена собственного убеждения, что она — помеха, проклятие, гиря на чужих ногах. Я отпустил Анну не из равнодушия — я дал ей шанс пройти этот путь самой. Убедиться, что «пророчество» — всего лишь слово одной бабки и верить ему нет никакого смысла.

Сейчас передо мной стояла другая девушка. И случай был другой.

Да, Александра