Воздушная кавалерия. Том 10 - Джек из тени

Хром цыкнул зубом, медленно и мрачно оглядев противоположную сторону. Людей у трех подружек хватало, чтобы устроить его штурмовикам локальный ад. Замес намечался знатный. А эти трое в черном… Хром нутром чуял почерк Строганова. «Волкодавы» Имперского Аудитора. Их присутствие означало, что ставки в этой игре выросли до небес, и Юсуповым ловить здесь больше нечего.

— Значит, придется прямо завтра на пенсию. Если выживу, — философски подумал про себя Хром.

Он не стал тратить время на дальнейший треп. Опыт подсказывал: кто бьет первым, тот имеет шанс уйти на своих ногах. Старик неуловимым, смазанным движением выбросил левую руку вперед. Никаких пассов, никаких концентраций. Голая, неприкрытая мощь Альфы. Пространство между ним и девушками вспыхнуло.

Это был не просто огненный шар. С ладони Хрома сорвалась плазменная сфера размером с пушечное ядро, раскаленная добела. Она выжгла кислород на траектории полета, оставив в воздухе дымящийся инверсионный след.

Его выстрел стал спусковым крючком. Одновременно с этим обе группы наемников ударили друг по другу из всех калибров, где-то в темноте зазвенели клинки…

Глава 12

Светлейший князь Михаил Олегович Юрьевский умел ждать. В высших эшелонах имперской аристократии терпение считалось не просто добродетелью, а базовым инструментом выживания, более надежным, чем любые артефакты или родовая гвардия. Умение выдержать паузу, позволить врагу сделать первый, ошибочный шаг, а затем хладнокровно перекусить ему глотку — на этом фундаменте строилось величие его рода.

Но сегодня этот безупречный, отточенный десятилетиями механизм давал сбой за сбоем.

Патриарх стоял у окна своей петербургской резиденции. Плотные капли холодного дождя барабанили по бронированному стеклу, искажая свет уличных фонарей, превращая их в размытые желтые пятна. В кабинете царил полумрак, разбавляемый лишь мягким светом настольной лампы да мерцанием мониторов на стене.

С Ростовыми всё пошло наперекосяк с самого старта. Да, этого идиота, Игоря-младшего, до сих пор мариновали в камерах Седьмого управления полиции. Крючок был заглочен глубоко. Но на этом триумфальное шествие плана забуксовало и увязло в болоте чужой воли. Старый князь Ростов не сломался, не прибежал договариваться о сдаче активов. А затем в игру влез этот престарелый солдафон Воронцов. Генерал уперся рогом, включил весь свой административный ресурс и сумел удержать критическое давление на союзника до того самого момента, как часы пробили полдень и была объявлена официальная вендетта.

А теперь, когда над северными пригородами столицы в ночном небе расцветали огненные бутоны разрывов и тянулись пунктиры трассеров, Юрьевский с кристальной ясностью осознал то, о чем кричали его теневые партнеры. Он понял, почему «Организация» так маниакально, до дрожи требовала ликвидации молодого графа Строганова.

Строганов не вел себя как аристократ. Он вообще не вписывался в систему координат дворянских интриг. Он действовал, как чума.

Сначала этот купеческий сынок наносил почти незаметный укол. Патент, новый сплав, странный логистический маршрут. На первый взгляд — обычная коммерция, ничего не меняющая в геополитике. А затем, когда старые роды спохватывались, становилось понятно, что по их финансовым и политическим венам уже давно циркулирует яд. Медленный, вязкий токсин, высасывающий ресурсы и перерезающий артерии влияния. И только когда жертва, обессилев, опускалась на колени, Строганов бил. Всего один раз. Но с такой чудовищной, запредельной мощью, что от столетних конгломератов оставалась лишь пыль.

Именно так, методично и безжалостно, было стерто с лица земли старое оружейное лобби во главе с князем Голицыным. Еще вчера они диктовали условия Военному министерству, а сегодня их заводы работают на обеспечение строгановских верфей.

Кластер первого разряда. Статус Имперского Аудитора. Собственный флот тяжелых дирижаблей. Юрьевский скрипнул зубами, сжав в руке тяжелый хрустальный бокал. Он был абсолютно уверен: это лишь видимая часть айсберга. При этом верхушка была ой какой немаленькой.

Настоящая паранойя накрыла светлейшего пару недель назад, когда аналитический отдел его службы безопасности раскопал одну крайне любопытную информацию. Сводка легла на этот самый стол. В тот момент, когда Кирилл Строганов, тогда еще барон, валялся при смерти после нападения, и выжил лишь благодаря личному вмешательству Императора, на рынке столицы произошло локальное землетрясение.

Елена Воронцова выкупила медицинскую Пыль класса «Экстра», тридцать килограмм.

Юрьевский, читая отчет, дважды протирал глаза. Тридцать килограмм чистейшего, стабилизированного медицинского концентрата! Сама по себе эта цифра ломала психику. Цена за один грамм «Экстры» равнялась стоимости хорошего столичного особняка. Но Воронцова даже не моргнула. Она не брала кредитов в Имперском банке, не закладывала родовые земли, не ходила с протянутой рукой к патриархам. Жена Строганова просто притащила несколько чемоданов, набитых наличными и золотыми сертификатами на предъявителя, и швырнула их в лицо одному из князей, контролировавших медицинские поставки.

Откуда у молодого инженера такие объемы наличности⁉

Все эти факты складывались в голове Юрьевского в один крайне неприглядный для него узор. Император Николай был кем угодно, но только не идиотом. Он намеренно держал Цесаревича в тени, позволяя двору считать наследника пустой фигурой без капли дара. А Строганов — прямой протеже именно Алексея. И раз уж сам монарх однажды лично вытащил безродного барона с того света, значит, на парня были сделаны большие ставки.

В кулуарах Зимнего давно шептались, что Император спит и видит, как бы возродить институт опричнины. Создать цепных псов, преданных лично трону, неподсудных Сенату и не связанных узами дворянских гильдий. Тех, кто сможет каленым железом выжигать оборзевшую аристократию. Глядя на то, как Строганов периодически стирает в порошок своих врагов, действуя без малейшей оглядки на трон и Канцелярию, Юрьевский понимал — опричник перед ним. Идеальный, технологичный и абсолютно безжалостный. И этот опричник прямо сейчас пережевывает союзников Юрьевского.

От этих мрачных размышлений князя отвлек тихий звук открываемой двери. В кабинет без стука, что допускалось лишь в экстренных случаях, вошел Глеб Захаров — начальник личной безопасности резиденции. Офицер выглядел напряженным.

— Данные из поместья Ростовых? — не оборачиваясь, бросил Юрьевский.

— Никак нет, ваша светлость. Там пока глухо, связь лежит, — ответил безопасник. — У нас здесь проблема иного характера. Внешние сканеры зафиксировали несанкционированную активность Кинетиков.

Юрьевский медленно повернулся.

— Полиция? Жандармы?

— Боестолкновение, — поправил Глеб, подходя к стене с проекционными панелями. — И оно стремительно смещается в наш сектор. Буквально в двух кварталах от нашей территории.

— Поднимай людей по тревоге. Блокировать территорию, барьеры на максимум, — приказал князь. — И выведи мне картинку с внешних камер.

На стене ожили три крупных монитора, передавая изображение с камер, установленных на шпилях ограды. Поначалу на экранах ничего не происходило. Пустая, залитая дождем улица, блестящая брусчатка, тусклые ореолы фонарей. Затем картинка дернулась. На краю поля зрения, там, где узкий