Пепел на снегу - Анастасия Ваймор

Бешеная животная ревность охватила Джерда. Безграничная и дикая. Он посмотрел в глаза Каидара, желая только одного — стереть самодовольную улыбку с его лица как можно более болезненным способом. Плевать на приличия. Плевать на всё.

— Тебе пора, — прорычал он.

Улыбка тут же сошла с лица тенеберийца. Чёрные глаза опасно сверкнули. Он уставился на Джерда. В капитанской каюте мгновенно повисло напряжение. Воздух стал густым и тяжёлым. Прожигая друг друга взглядом, они молчали, и тишина эта казалась оглушительной.

— Не надо.

Тонкий голос Кейт разорвал тишину, и Джерд невольно повернул к ней голову, ожидая увидеть её серые глаза, обращённые к нему. Но нет — её взгляд, полный мольбы и страха, был устремлён на тенеберийского наследника.

— Прошу вас, Каидар, не надо, — повторила она.

Джерд в который раз за вечер растерялся. Гнев на мгновение уступил место изумлению.

«Она что же, заступается за меня?» — пронеслось в его голове.

Тенебериец тоже застыл, переводя взгляд с него на Кейт и обратно, а потом как ни в чем не бывало улыбнулся и произнёс:

— Ты прав, друг. Пора.

* * *

— Не сердись, принц! — Каидар, слегка прищурившись, смотрел на Джерда.

Они стояли на палубе «Призрака» возле переброшенного между кораблями трапа. На лице тенеберийца играла лёгкая, чуть насмешливая улыбка.

«Если он сейчас же не покинет «Призрак», я сверну ему шею», — с мрачной злобой подумал Джерд.

Он стоял неподвижно, кулаки его сжимались и разжимались в такт биению сердца.

За спиной Каидара замер телохранитель. Он недобро поглядывал на ауррорского принца. В стороне, у борта, стояла капитан Нимайра. Она отрешённо смотрела на воду. Но Джерд знал: она отслеживает каждое его движение. Защита тенеберийского наследника являлась её первостепенной задачей. Краем глаза Джерд заметил, как вслед на ними на палубу поднялся Эйрих. А через миг неслышно, словно тень, из люка, ведущего вниз, выскользнул Фальк.

Каидар усмехнулся, хлопнув Джерда по плечу.

— Не сердись, — повторил он мягко. — Даже если бы я захотел, у меня не было ни единого шанса.

Он коротко хохотнул и прыгнул на трап. Пройдя половину пути к своему кораблю, он вдруг обернулся и громко крикнул:

— Она прекрасная девушка! Тебе повезло, принц! Поскорее женись на ней, иначе я вернусь и всё-таки заберу её у тебя!

И, миролюбиво рассмеявшись, снова повернулся к своему кораблю.

Джерд с большим трудом подавил в себе желание перемахнуть на каррак и вырвать кадык из глотки наглеца.

Кейт

После тяжёлой схватки с лорретийским кораблем команда «Призрака» заметно поредела. Память погибших в бою матросов почтили по старинной морской традиции, принятой в Ауррории. Тела завернули в парусину и приготовили к погребению в море. Увидев кровавые пятна на ткани, я не выдержала и отвернулась. Джерд, ни сказав ни слова, мягко взял меня за плечи и привлёк к себе, позволяя спрятать лицо на своей груди.

— Хочешь, чтобы Фальк проводил тебя в каюту? — послышался его тихий голос у виска.

— Нет-нет, всё в порядке, — ответила я, подняв на него глаза.

Его рука вдруг дрогнула, словно он хотел прикоснуться к моему лицу, но передумал.

Я вновь посмотрела туда, где под молчаливые взгляды собравшихся одно за другим опускали в воду тела. Когда церемония завершилась, капитан Дрогот вытащил из-за пояса небольшую бутыль с вином, плеснул немного на палубу и коротко произнёс:

— Не земле, но морю… Пусть волны проводят вас на ту сторону…

Бутыль пошла по кругу. Каждый сделал глоток, отдав таким образом последнюю дань погибшим.

А дальше дни потекли своим чередом. Жизнь на борту «Призрака» продолжалась. Погода, однако, оставляла желать лучшего. По серому унылому небу медленно текли седые, слоисто-графитовые облака, готовые вот-вот зацепиться за мачты — так низко они проплывали. Всё чаще шёл дождь, а солнце лишь изредка пробивалось сквозь сизую толщу, но и тогда его свет оставался блёклым и холодным. Я продолжала гулять, играть с Гассом и Чессором в увлекательную, так похожую на шахматы, игру хогге и часами болтать с Фальком.

А ещё я неожиданно осознала одну вещь: когда бы я ни появлялась на палубе, там обязательно оказывался Джерд. Было ли это намеренно или происходило случайно, я не знала. Мы почти не разговаривали, но он неизменно находился где-то поблизости. Иногда, поймав на себе взгляд его серьёзных ореховых глаз, я чувствовала, как щёки заливает краска. В такие минуты я спешила отвернуться, но волнение только усиливалось. Что-то происходило внутри меня. Необъяснимый трепет поднимался из глубин, заполнял всё мое существо, вызывая смешанные эмоции, которые с каждым днём становилось все труднее игнорировать.

Изредка нам встречались крошечные острова, усыпанные огромными белесыми валунами, на которых гнездились тысячи странных чёрно-белых, чем-то похожих на пеликанов, птиц. Они бесконечно кружили над гнёздами, издавая резкие крики, будто переговаривались между собой.

Некоторые их них, ведомые любопытством, садились на реи «Призрака» и важно покачивали длинными клювами. Другие неторопливо прохаживались по планширям бортов, изучая корабль и его обитателей.

Со временем островов на нашем пути становилось всё больше. И вот однажды, сидя в своей каюте, я услышала радостный вопль Гасса. Через мгновение он постучал в мою дверь.

— Миледи, прошу прощения. — Светло-карие глаза мальчишки сияли. — Его Высочество просит вас подняться на палубу.

Я вопросительно уставилась на него.

— Вам это понравится, — загадочно улыбнулся он. — Ну же, пойдёмте!

Вскоре он уже тащил меня за руку наверх. Оказавшись на палубе, я подошла к правому борту и остолбенела, чувствуя, как глаза мои медленно ползут на лоб.

Передо мной раскинулись изрезанные скалистые берега, покрытые ярко-зёленой густой растительностью, что само по себе казалось невероятным, ведь стояла глубокая осень. К тому же, как я понимала, мы находились далеко на севере. Однако самым поразительным оставалось вовсе не это. Весь берег, усыпанный чёрным обсидиановым песком, был завален обломками гигантских статуй из гладкого, напоминающего розовый мрамор камня: огромные ступни, частично занесённые этим песком, кисти с потрескавшимися пальцами и зияющие пустыми глазницами головы. Разбросанные в хаотичном порядке, они напоминали части оставленных на детской площадке сломанных кукол.

Я подошла ближе и ухватилась за планширь. Высоко на холмах проступали руины, в которых угадывались очертания некогда массивных зданий, затерянных во времени. Чуть в стороне вырисовывались колонны, когда-то величественные, а теперь походившие на исполинские перевёрнутые рёбра невиданных животных.

Приглядевшись повнимательнее, я открыла рот, да так и осталось стоять, не в силах произнести ни слова. То, что я увидела, казалось совершенно невозможным и не укладывалось