Пепел на снегу - Анастасия Ваймор

за дверь, Джерд, который всё утро ходил с хмурым выражением лица, вдруг поймал мой взгляд, улыбнулся и едва заметно подмигнул. Я невольно заулыбалась в ответ. Агна, заметив это, пренебрежительно фыркнула.

Гуннис хлопотала на кухне, дети вертелись рядом. Я неуклюже попыталась предложить свою помощь, на что Гуннис покосилась на мои руки и по-доброму усмехнулась. Ненамного старше, спокойная и рассудительная, она мне понравилась. Интересно было наблюдать за её общением с мужем. Громкий, большой и сильный рох похоже не только любил свою жену, но и слегка побаивался. Ясно было, что в доме командует она.

— Кейт, ты ведь не из Ауррории, верно?

Гуннис дала мне почистить овощи, похожие на картофель, а сама помешивала похлебку на огне.

Я растерялась. Кроме Фалька, Эйриха и Джерда, никто не знал правды, и сомневаюсь, что Джерд успел рассказать Аццо и его жене обо мне.

— Нет, я… издалека, — не сообразив ничего лучшего, ответила я и попробовала сменить тему: — Гуннис, спасибо что приютили нас.

Она обернулась ко мне и странно посмотрела.

— Твой мужчина — великий воин, Кейт. Три года назад он вернул мне моего Аццо живым. И ему всегда в этом доме будут рады. Всегда.

Последнее слово она произнесла с нажимом.

«Мой мужчина? — мысленно удивилась я, не сразу сообразив, про кого она говорит. — Почему она решила, что Джерд мой мужчина?»

— Я не знаю этой истории, расскажи? — решив не спорить, а попробовать узнать побольше, попросила я.

— Три года назад высоко на севере Аццо сильно порвал белый медведь. Джерд спас его, хоть и сам был ранен. Лошади испугались зверя и сбежали. До ближайшего жилища Джерд тащил раненого Аццо не одну лату7 по снегу, сам истекая кровью.

«Бог мой, шрамы! — вспомнила я. — Вот откуда у Джерда на груди шрамы! От когтей белого медведя». Задумавшись, я не заметила обращённых ко мне двух сияющих пар глаз.

— А хочешь, мы покажем тебе что-то? — проговорила Нолла.

— Да, пойдём, скорее.

Её братишка Вим уже тянул меня за руку, заставляя встать с лавки.

Я осторожно покосилась на Гуннис. Та улыбнулась и кивнула, разрешая то ли мне, то ли детям покинуть кухню. Не отпуская моей руки, Вим упрямо тащил меня за собой. За ним вприпрыжку следовала Нолла. Дети направлялись к входной двери. За окном медленно падал снег, и я на миг задумалась, не стоит ли надеть на себя что-то тёплое. Заметив мою нерешительность, Вим сдвинул брови, серьёзно посмотрел на меня и выдал с укором:

— Ты такая взрослая, а снега испугалась!

Пристыженно хмыкнув, я шагнула за порог. Дети потащили меня через двор к хозяйственным постройкам. Там находилась конюшня, в которой я уже успела побывать вчера, навестив Ирэлис и проверив, всё ли с ней хорошо. Дети втащили меня в соседнюю с конюшней дверь. Здесь приятно пахло сеном, было сухо и тепло. Пробежав по узкому коридорчику, Нолла толкнула следующую дверь, и мы очутились в небольшой комнатке с окном и обшитыми деревом стенами. Раздался писк, потом ещё один. Я посмотрела вниз, и сердце моё сжалось от умиления. На полу, в специальном загончике, копошились щенки — белые, лохматые с чёрными пуговками глаз и смешными блестящими носами. Их было восемь. Я медленно опустилась на колени. Дети замерли рядом, явно ожидая моей реакции.

— Какие милые! — не скрывая восторга выдохнула я.

— Это щенки Кэллы и Сива, — с гордостью заявила Нолла, заглядывая мне в лицо.

Я вспомнила двух больших белых волкодавов, которых заметила вчера во дворе. Щенки ещё неуверенно держались на лапках и были безумно забавными. Увидев нас, они, шатаясь, подбежали к краю загончика и теперь мило тыкались мордочками в наши протянутые руки.

Дети тут же всучили мне одного. И вытащив ещё парочку, усадили себе на колени. Остальные продолжали пищать, настойчиво требуя внимания. Щенок, сидевший у меня на руках, сначала притих, а через мгновение уже вовсю пытался укусить молочными зубками. Дети смеялись и весело щебетали об их рождении и о том, что Кэлла не любит, когда их трогают. Но сейчас папа забрал её на охоту и можно поиграть.

У меня никогда не было собаки. В детстве братья не проявляли особого желания, а родители всегда были слишком заняты. На мою просьбу завести пушистого друга мама любила повторять, что собака — это большая ответственность, которую нельзя полностью перекладывать на детей, а у них с папой просто нет времени на неё. Ну а во взрослой жизни времени уже не стало у меня. Так мечта и осталась мечтой. Поэтому я с удовольствием провозилась с детьми и щенками до самого вечера. Дети просили рассказывать сказки, и я, наверное, успела бы им пересказать всю книгу про кролика Питера, если бы нас не прервали. Щенок вырвался из рук Вима, резво рванул в коридор и упёрся носом в чей-то грубый ботинок.

— Джерд! — выдохнул мальчик.

Он стоял в коридорчике возле двери, облокотившись плечом о стену и сложив на груди руки. Интересно, как давно он здесь?

— Вернулся! — заголосили дети и бросились к нему.

Он присел на корточки и ласково потрепал их по волосам. Затем подхватил щенка, выпрямился и, слегка пригибая голову, шагнул в комнатку и сразу же занял собой всё пространство.

— Мы Кейт щенков показываем. Ты ведь их тоже не видел. Кэлла принесла их после того, как ты уехал, — перебивая друг друга щебетали дети.

Заставив Джерда сесть на пол рядом с собой, они тут же всучили ему ещё один пушистый комок.

— Как прошла охота? — поинтересовалась я.

— Эйрих подстрелил трёх зайцев, и теперь уже Аццо должен ему три плунты бьёра, — улыбнулся Джерд и, обведя взглядом комнатку, спросил: — А ты? Весело проводишь время?

— Кейт рассказывала нам сказки. Смешные! — ответили за меня дети.

— Я слышал, — странно посмотрев на меня, произнёс Джерд.

Значит, он стоял здесь какое-то время. Это заставило меня покраснеть.

Дети продолжали щебетать, пересказывая ему приключения кролика Питера и болтая про собак. Он сидел напротив, привалившись спиной к стене, вытянув одну ногу вперёд, а другую согнув в колене, и неторопливо почёсывал щенка за ухом. Джерд внимательно слушал всё, что говорили ему малыши, иногда задавал уточняющие вопросы, принимал в руки новых щенков, которых ему протягивала Нолла, и улыбался широко и искренне.

Я вдруг поймала себя на мысли, что любуюсь им — его красивым и мужественным лицом, его глазами цвета лесного ореха. Оказывается, у него есть небольшие ямочки на щеках, когда он широко улыбается. Раньше я этого не замечала. Мой взгляд опустился