Сакура в его ладонях - Ника Летта

Потом подумала о шампуне. Его дома почти не осталось. Телефон тоже надо зарядить. Кажется, утром было процентов двадцать. Шампунь. Телефон. Мелочь в автомате. Отличные мысли. Можно думать о них ещё долго. Лишь бы не о реке.

На улицу я вышла уже в темноте. Дождь пока не начался. Ветер гулял между домами, гонял по тротуару обрывки бумаги и шуршал пакетами возле урн.

После больницы город казался непривычно просторным.

На светофоре загорелся зелёный. Вместе со мной дорогу переходили трое незнакомых людей: мужчина с портфелем и пара, державшаяся за руки. Через несколько секунд мы разошлись в разные стороны.

Возле круглосуточного магазина работник расставлял пластиковые ящики с бутылками. Две девушки о чём-то спорили у велосипедов. Мимо проехало такси. С противоположной стороны перекрёстка донёсся чей-то смех.

Все куда-то шли. Я тоже. У автомата купила воду. Отпила несколько раз и обнаружила, что пить вообще не хотелось. Выбрасывать почти полную бутылку было жалко, поэтому я понесла её дальше.

За каменной оградой небольшого храма росла сакура. Большая часть веток уже оголилась. На остальных ещё держались листья. Порыв ветра прошёлся по кроне, переворачивая их один за другим.

Я остановилась. Когда-то дерево означало дерево.

Теперь подобная уверенность казалась неоправданной. Под корой вполне мог сидеть кто-нибудь древний, обидчивый и очень недовольный тем, что рядом поставили торговый автомат. В реке мог жить рю. Снежная женщина могла явиться на больничную крышу.

Ладно. Пусть. Сил удивляться этому у меня не осталось. Я пошла дальше. Через несколько минут справа что-то стукнуло о камень.

Я повернула голову. На ограде сидел тэнгу. Посох лежал поперёк его коленей. Длинный нос под фонарём выглядел настолько нелепо, что ещё неделю назад я бы всерьёз задумалась о срочной консультации психиатра.

Сегодня я только остановилась.

— Добрый вечер, — сказал он.

— Угу.

Я прошла мимо. Через несколько секунд стук повторился. Тэнгу уже шёл по другой стороне улицы. Я посмотрела на него. Он посмотрел на меня.

— Вы теперь за мной?

— Иду в ту же сторону.

— Конечно.

После этого мы замолчали.

На следующем перекрёстке тэнгу обогнал меня. У магазина свернул куда-то между домами, а кварталом дальше обнаружился возле стены. Я уже не пыталась понять, как ему это удаётся.

За спиной шелестела сакура. Посох время от времени касался асфальта. Из водостока доносилось журчание.

Ещё вчера я бы прислушалась. Обернулась. Стала искать глазами источник.

Теперь — нет.

За последние два дня граница между сказками и обычной жизнью окончательно стёрлась. Кицунэ пила отвратительный кофе из больничного автомата. Юки-онна приходила на крышу. Тэнгу шёл за мной по токийской улице. Мужчина, с которым я выросла по соседству, оказался рю.

Удивляться больше не получалось. И от этого мир словно потерял что-то важное. Наверное, чудовищам и духам полагалось оставаться в старых историях. Там между ними и мной лежали века, страницы книг и здравый смысл. Теперь от тэнгу меня отделяло несколько метров.

На светофоре загорелся красный.

Я остановилась у края тротуара.

Тэнгу подошёл спустя несколько секунд и остался чуть позади. Я смотрела на красную фигурку над дорогой, потом перевела взгляд на кроссовки. На крышке бутылки застряла капля воды. У бордюра тянулась тонкая полоса серой пыли.

Шампунь надо купить. Кажется, дома осталось на два раза. Молока тоже нет. Если не купить самой, мама утром опять возьмёт то, которое я не люблю.

Загорелся зелёный. Я перешла дорогу. На одном из балконов сушилась белая рубашка. Видимо, хозяева забыли убрать её до темноты. Ветер наполнял рукава, ткань поднималась над перилами, а через секунду бессильно оседала.

Я замедлила шаг. Рубашка снова поднялась. Рукав ударился о металлическую перекладину. Я остановилась и смотрела, как ветер снова принимается за неё.

— Акико.

Голос тэнгу донёсся словно с другой улицы. Я моргнула и обнаружила себя у края тротуара.

Он указал посохом вперёд.

— Твой дом.

Через дорогу светился знакомый подъезд. Уже? Последние два квартала исчезли из памяти начисто. Тэнгу остановился возле фонаря.

— Дальше сама?

— Да.

Я перешла дорогу. У подъезда задержалась и неожиданно обернулась.

— Вы знали про Саюри? — вопрос можно было считать почти риторическим, в моей жизни оказалось столько много странностей, что будь на одну больше уже не будет совершенно никакой разницы

— Знал. — оказываеться есть.

Я взялась за дверь.

— Акико.

Обернулась. Тэнгу опирался на посох.

— Сегодня ничего не решай.

— Не собираюсь.

Он кивнул. В подъезде я вызвала лифт и всю дорогу смотрела на сменяющиеся цифры. На восьмом этаже двери разошлись.

Слева была моя квартира. Справа — Юто. Я остановилась между ними. Восемьсот четвёртая выглядела как всегда. Номер, глазок, коврик. За этой дверью Юто жил много лет. Выходил по утрам, возвращался вечером, приносил продукты, здоровался с соседями.

А когда-то другая дверь закрылась перед ним навсегда. Я достала ключи. Связка упала на пол. Подняла. В замок попала со второй попытки. Из комнаты донёсся мамин голос и когда она только упела вернуться. Я не разобрала слов.

— Я дома.

Ответ вырвался по привычке. Я замерла с рукой на дверной ручке. Когда-то Юто учился говорить то же самое в доме Саюри. А потом она сказала ему уйти. Я закрыла дверь и сняла обувь. Сегодня этих двух слов мне хватило.

Глава 45. Семь дней до

Акико

Токио, 2020 год

В понедельник Юто не пришёл. Вместо него в аудиторию вошёл незнакомый мужчина лет сорока, положил на кафедру папку, проверил список и представился с таким видом, словно замена преподавателя посреди модуля была самой обычной вещью.

— На ближайшее время занятия господина Такахаси буду вести я.

По рядам прокатился недовольный шёпот. Кто-то сзади спросил, надолго ли, девушка у окна принялась что-то печатать в телефоне. Я открыла тетрадь и записала дату.

Наверное, именно этого я и хотела.

Юто не написал вечером после больницы. Я ожидала, что он появится утром у двери или будет ждать после пары. Но нет. Возле автомата с кофе тоже никого не было. Я попросила оставить меня одну, и он сделал ровно то, о чём я просила, даже если сам наверняка предпочёл бы провести эту неделю у моей двери.

Первые два дня его отсутствие приносило облегчение. Я ходила на занятия, разбирала накопившиеся записи, обедала