Сакура в его ладонях - Ника Летта

— Тогда почему он умирает?

Синигами отвёл взгляд к реке.

— Последний круг не был бессрочным.

— Нет. Вы только что сказали, что он сделал то, чего от него ждали.

— Сделал.

— Тогда всё. — я не до конца понимала всю эту кутерьму с екаев, но одно я услышала достаточно и хотела услышать подтверждене — Испытание закончено.

— Ты принимаешь испытание за обещание награды.

Я уставилась на него.

— А что ещё это должно быть?

— Возможность измениться.

Ветер прижал мокрую рубашку к спине. Я почти перестала чувствовать холод.

— И он изменился.

— Да.

— Значит, где он?

— Зачем тебе его искать?

— Потому что я ещё не закончила.

— Что именно?

Я шагнула ближе.

— Разговор с ним.

— Он не имеет права требовать от тебя ответа только потому, что прошёл семь кругов.

— Я знаю.

— Его страдание тоже ничего тебе не навязывает.

— Знаю.

— Даже если он умрёт.

На этот раз я не ответила сразу. Неделю назад этих слов оказалось бы достаточно, чтобы я разозлилась. Сейчас я только подумала о тёмной двери напротив нашей квартиры.

Я могла прожить без Юто.

Это даже не требовало доказательств. Я училась до его возвращения из Америки. Встречалась с другими людьми. Строила планы, в которых никакого рю не существовало. Пятая я вообще прожила целую жизнь, не зная, что где-то неподалёку мужчина не переходит улицу.

Жизнь без него была возможна. Вот только за последние семь дней я успела понять одну неприятную вещь. Мне не нужна была возможность жить без Юто.

Она у меня и так была. Я хотела иметь возможность жить с ним. Не с Хару, который когда-то решил, что двести лет дают ему какие-то права. Не с мальчиком из дома Сато. Не с Юдзуру. И не с существом, которое однажды поставило метку на чужой душе, потому что боялось потерять её.

С Юто. С человеком, который мог подойти и остановился, когда я сказала «не надо».

— Он ничего от меня не требует, — сказала я.

Синигами молчал. Я провела ладонью по мокрому лицу.

— Это я хочу его найти.

— Зачем?

— Я целую неделю выясняла, смогу ли без него.

— И?

Я коротко рассмеялась.

— Конечно смогу.

Он ждал продолжения. Я посмотрела туда, где тёмная вода исчезала за изгибом берега.

— Просто не хочу.

Несколько секунд слышалась только река. Потом позади меня раздался знакомый голос:

— Семь жизней. И всё равно до самого очевидного вы оба добираетесь последними.

Я резко обернулась. Госпожа Такахаси стояла возле моей куртки. Волосы трепал ветер, а за спиной один за другим исчезали лисьи хвосты.

— Где Юто?

Она не ответила сразу. Посмотрела на синигами. Тот едва заметно кивнул. Госпожа Такахаси перевела взгляд на меня.

— Ты уверена, что хочешь его увидеть?

Ещё неделю назад этот вопрос заставил бы меня думать. Теперь — нет.

— Да.

— Даже после Саюри?

Перед глазами на мгновение возник мост. Руки на ограждении. Кэнъити под водой. Потом другой Юто — на больничной крыше, оставшийся на коленях после того, как я отстранилась.

Я не собиралась забывать одного ради другого.

— Именно потому, что я её помню.

Госпожа Такахаси протянула руку. Я посмотрела на неё.

— Куда мы идём?

На этот раз кицунэ не улыбнулась.

— Туда, где он решил выполнить твою просьбу до конца.

Я взялась за её руку.

— Тогда ведите.

Она сжала мои пальцы.

— Искать того, кто впервые сумел остаться на месте и дождаться, пока ты сама его найдёшь.

Эпилог:

Акико

Юто я нашла у реки. Можно было хотя бы однажды обойтись без символизма. Кафе через дорогу, парк, скамейка возле автомата с кофе — в Токио хватало мест, где люди встречались, разговаривали и принимали сомнительные решения. Но Юто сидел именно здесь.

Заметила его с дорожки. Он устроился у самой воды, спиной к старому дереву. Куртка лежала на траве, белая рубашка была расстёгнута у горла. Ветер трогал волосы, бросал их на лоб, а Юто даже не пытался убрать.

Пришлось замедлить шаг. За эту неделю я несколько раз представляла нашу встречу. В некоторых вариантах злилась. В других задавала вопросы, которые копились после крыши. Один раз мысленно развернулась прямо перед его дверью и ушла.

Ни в одном из этих вариантов он не выглядел так. Лицо осунулось, под глазами залегли тени. Кожа казалась почти бесцветной. Если бы я не знала, сколько всего помещается в этом человеке, решила бы, что он несколько суток не спал.

Юто поднял голову, а увидев меня и застыл.

— Аки? — и нечего спрашивать так словно до конца не верил, что я перед ним стою

Я сошла с дорожки. Под подошвами зашуршала сухая трава. Склон оказался круче, чем выглядел сверху, и последние несколько метров пришлось смотреть под ноги. Когда я снова подняла голову, Юто уже упирался ладонью в землю, собираясь встать.

— Сиди.

Он остался на месте. Вот это действительно стоило занести в календарь. Ещё неделю назад я обязательно сообщила бы ему, что послушный Юто Такахаси — редкое природное явление и его следовало бы показать учёным.

Шутка так и осталась при мне, и я подошла ближе. Между нами оставалось несколько шагов. Юто не попытался их сократить.

— Ты не должна была приходить.

— Вообще-то должна.

Он нахмурился.

— Почему?

— Я обещала.

— Что?

Я опустилась на траву рядом. Не вплотную. Между нашими руками оставалось достаточно места, чтобы никто случайно не принял близость за разрешение.

— Что сама тебя найду.

Юто посмотрел на реку. Вода текла мимо берега, огибала камни, цепляла отражения фонарей. За ней больше ничего не поднималось. Никакой стены из воды, никакого дождя из ясного неба. На руках Юто не проступала чешуя.

После всего увиденного обычное течение почти раздражало.

Эта река ничего не знала о Кэнъити. Не знала Саюри. Не знала, сколько жизней один упрямый рю умудрился испортить себе попытками удержать то, что удерживать было нельзя.

Она просто текла.

— Нашла, — сказал Юто.

— Как видишь.

Он помолчал.

— Акико...

— Нет. — когда я возразила Юто повернул голову. — Теперь моя очередь говорить.

По лицу было видно, сколько возражений успело родиться за эти две секунды. Ни одно наружу не вышло. Он кивнул. Я подтянула