Пепел на снегу - Анастасия Ваймор

Парень ненадолго задумался.

— Мне почему-то кажется, что именно такой король и нужен Ауррории, — произнёс он наконец.

Мы оба замолчали, погружённые в собственные мысли, и неторопливо продолжили путь. Снег тихонько поскрипывал под ногами. Зимние короткие сумерки понемногу окутывали город. Я глубоко втягивала свежий морозный воздух и то и дело поднимала глаза к серому небу. Идея прогуляться принадлежала Фальку. В четырёх стенах я, наверное, сошла бы с ума.

— Фальк, а почему рохи называют Джерда Чёрным Принцем?

Он неожиданно усмехнулся:

— Это связано с одной из местных легенд. — И снова поймав мой удивлённый взгляд, начал: — Согласно преданию, в незапамятные времена охранял эти северные земли от всякого зла и угроз всадник, наделённый могущественными силами. Лошадь его, чёрная, как самая безлунная ночь, могла мчаться быстрее ветра, а сам он был облачён в доспехи, выкованные из мрака. И был тот всадник воином несгибаемой воли и несравненной храбрости. Он сражался с древними существами, охранял эти земли от вторжений. Люди призывали его в минуты наибольшей опасности. Он приходил и карал врагов, возвращая на эти земли мир и благоденствие. Его меч был чёрен, как сама тьма. А когда он вынимал его из ножен, свет отступал перед его мощью. — Парень странно покосился на меня и, убедившись, что я всё ещё слушаю, продолжил: — Ну, а когда Джерд появился на этих землях, тут шла война. Он ещё был слишком молод, чтобы командовать легионами, поэтому наравне с обычными солдатами учавствовал в сражениях. Знаешь, порой мне кажется, это какой-то хитроумный и безжалостный план короля, чтобы выковать из сына то, что он сейчас собой представляет. Джерд же тогда был… — Фальк замялся, — хотя это неважно. В общем, рохи начали замечать, что молодой принц, которого сюда сослал собственный отец, оказался храбр и силён. А после его нескольких оглушительных побед с чьей-то лёгкой руки и возникло это прозвище. Темноволосый всадник на чёрном, как ночь, коне, с чёрными клинками и в абсолютно чёрной броне, защищающий их от врагов, вызвал у кого-то в памяти эту легенду. А дальше, сама знаешь, как быстро такие вещи падают в народ. Только всё это случилось не сразу. Прежде ему пришлось завоевать уважение в собственных легионах.

Я глубоко задумалась. То, что жизнь у Джерда была не сахар, несмотря на титул и королевскую кровь, я поняла ещё там, на Спящем утесе. Теперь передо мной разворачивалась полная картина того, что ему пришлось преодолеть.

Неудивительно, что он был скрытен, немногословен, порой недоверчив и невыносимо упрям. Но вместе с тем ни злобы, ни жестокости в нём я не видела. Он защищал, оберегал, помогал. Готов был взвалить на свои плечи весь мир, только бы тем, кого он любит, стало хоть чуточку легче. Я ни разу не слышала, чтобы он на что-то пожаловался или переложил на кого-то то, что не хотел делать сам. Неужели король не замечал этого? Почему он продолжал отвергать сына?

Я вспомнила своих братьев и их порой бесконечно долгие разговоры с нашим отцом. Горделивую улыбку на его лице всякий раз, когда Питер, Алекс и Ник добивались чего-то. В голове понеслись одна за другой картинки: вот Ник заканчивает юридическую школу, чтобы идти по стопам отца. И я вижу слёзы радости в глазах папы. Вот Алекс выигрывает очередной баскетбольный турнир в школе, и, сидящий на трибуне отец кричит громче всех. Вот Питер, в четвёртом классе сломавший себе ногу, лежит в кровати, а рядом папа читает ему вслух книжку… Разве возможно быть любящим отцом для одного сына и ненавидеть другого только за то, что он есть? Ведь если король любил его мать, то должен был полюбить и сына. Или всё дело в том, что Джерд слишком похож на него самого…

— Что значитскэг?

Вопросов у меня накопилось достаточно, и я была рада, что Фальк терпеливо отвечал на них.

Он мягко улыбнулся:

— А ты внимательная. Скэг на языке Древних… — он на секунду завис, подбирая правильные слова, — в общем, человек, который однажды предал, но был прощён.

— За что Коналл так ненавидит Джерда?

— Джерд убил его отца, защищая йординга. Коналл, сын Иттара, стал вождём совсем недавно. Иттар — причина последней межклановой войны на этих землях. Он захотел стать следующим йордингом, и северные кланы ему подчинились. Но Храбан оказался сильнее. На его стороне были Ауррория и Джерд.

— Коналл не поддержал своего отца в этом?

— Конечно, поддержал.

— Тогда почему сыну мятежного роха позволили стать вождём?

— После того как Иттар был убит, а северные кланы сдались, ему ничего другого не оставалось, как присягнуть на верность йордингу.

Я кивнула. Теперь мне стал ясен смысл произнесённых Джердом слов в адрес Коналла «тебе когда-то поверили».

* * *

Ночью глаз я почти не сомкнула. От непрерывного потока мыслей и оглушающего страха за Джерда я не то что спать, думать толком не могла.

К полудню меня уже потрясывало, а совладать с собой не получалось. Я ходила по дому из угла в угол словно заведённая. Маленькая суетливая Диса то и дело предлагала что-то успокоительное, заваренное в кружке. Но помня, какими коварными могут быть травы, я отказывалась.

Слухи, что сегодня состоится Скьярдарлинг, распространились быстро, и женщина смотрела на меня не то с грустью, не то с сожалением. Она и её муж Кьелл жили здесь ещё со времён предыдущего хозяина и присматривали за домом в отсутствие Джерда. Эти пару дней Диса внимательно за мной наблюдала, очевидно, пытаясь разобраться, чего от меня ожидать. В отличие от прислуги на Спящем утесе, вела она себя насторожённо, но справлялась со своими обязанностями, насколько я успела понять, хорошо.

Тишина в доме действовала на нервы. Рассудив, что пора бы уже собираться, я подошла к Фальку и неожиданно услышала:

— Кейт, ты остаёшься.

Я ошарашенно захлопала глазами.

— То есть как этоостаюсь?

— Джерд не велел тебе приходить на поединок, — отрезал Фальк, загораживая мне путь к двери.

— Плевать мне на то, что он велел или не велел. Я пойду — и точка, — упрямо сказала я.

— Нет, не пойдёшь.

— Фальк, мы поссоримся. — С угрозой в голосе уставилась я на него. — Лучше пропусти и покажи дорогу.

— Я сказал, ты остаёшься!

— А я сказала, что пойду, и ты меня не остановишь!

— Ещё как остановлю, — теперь угроза слышалась уже в его словах. Причем столь явная, что пришлось признать — не шутит.

Я покосилась на него, оценивая шансы. Он