Пепел на снегу - Анастасия Ваймор

наваждение, морок. С самого начала я искусно обманывала себя, старательно запирая всё, что чувствовала, подальше, в самую тёмную, самую забытую шкатулку, которую прятала на дне своего глубокого сердца. Только это не помогло, потому что места в шкатулке оставалось всё меньше и меньше, а когда крышка и вовсе перестала закрываться, чувства рассыпались, проросли, расцвели персиковыми розами со Спящего утеса…

Я лежала и смотрела на него. В тёплом полумраке его красивое лицо казалось безмятежным. Лицо, которое я знала в мельчайших подробностях. Каждую чёрточку. Прямой точёный нос скрывал небольшую горбинку, видимую лишь в профиль, а возле губ, справа, пряталась тонкая морщинка, которая проступала всякий раз, когда он пытался скрыть улыбку. Левую бровь прорезал шрам, ещё не полностью побелевший: след от удара Эйдена, теперь останется навсегда.

Днём эта безмятежность исчезнет, словно её и не было. Днём он всегда напряжён, сосредоточен, непроницаем. Он редко бывает расслаблен. Даже если так кажется, то это игра, маска. Отчего-то я теперь это знаю, чувствую.

Джерд

Джерд не заметил, как пролетели отведённые ему Аварисом дни постельного режима. Кейт окружила его такой заботой и лаской, что он едва справлялся с нахлынувшими эмоциями. Она не давала ему скучать: развлекала, смешила, кормила. В её присутствии Джерд вдруг ощутил давно забытое чувство уюта, созданного женщиной специально для него. С утра до вечера Кейт находилась рядом, и ради этого Джерд готов был лежать в постели хоть целую вечность, лишь бы она оставалась с ним, лишь бы не уходила.

Вчерашнюю ночь Кейт вновь провела в его спальне. Она засиделась до позднего вечера и, утомленная, уснула прямо у него плече. Джерд осторожно укрыл её одеялом, терзаясь желанием прижать к себе, почувствовать тепло её тела. Девушка тихонько посапывала, её дыхание едва слышалось. Он лежал рядом, не сводя с неё глаз, и думал о том, как вчера, наконец, признался себе в том, чего так долго боялся.

Он любил её. Любил всем сердцем так сильно и глубоко, что от этой любви буквально делалось больно. А она? Джерду становилось страшно от одной только мысли, что её нежный взгляд, её отклик на его поцелуй, её ласковые прикосновения — всего лишь его фантазии, и девушка не испытывает того, чего он так мучительно ждёт.

Дни, проведённые в постели, стали для него откровением. Он осознал, что все эти годы искал ее — Кейт. Хотя ему и казалось, что он бежит от любви, на самом же деле в каждой встреченной женщине он пытался найти именно её. И конечно, не находил. Ведь её просто не было в его мире. «Кто бы мог подумать», — мысленно усмехнулся Джерд. Она родилась, росла, жила без него. Но он всё же сумел её отыскать, сумел разглядеть, узнать.

Он отчаянно хотел признаться ей в своих чувствах — и вместе с тем ужасно боялся этого. Ни одна битва, даже самая жестокая, не пугала его так, как разговор о любви. Но Джерд знал, что рано или поздно сделает этот шаг. Он обязательно расскажет Кейт, что его сердце уже давно принадлежит ей. И будь что будет. Только как сказать об этом? Как найти не просто повод, а тот самый особенный миг, чтобы всё не испортить?

Пару дней назад Эйрих, когда они остались наедине, неожиданно задал вопрос, который застал Джерда врасплох:

— И что ты собираешься делать?

Джерд недоумённо взглянул на друга.

— Ты о чём?

— О ней, — твёрдо сказал Эйрих. — Ты ведь любишь её.

Глаза Джерда округлились от удивления. Он не мог поверить, что Эйрих сам заговорил об этом. И не просто говорил, а серьёзно, без тени привычной насмешки или сарказма.

«Не иначе как друг повзрослел», — подумал принц, всё ещё поражённый происходящим, и кивнул в ответ.

— Так какого крахена тянешь? — продолжил Эйрих, не давая Джерду опомниться. — Скажи ей об этом! Девчонка заслужила знать.

— А если?.. — Джерд неуверенно посмотрел на него.

— Просто скажи, и возможно, будешь приятно удивлён.

Эйрих хитро улыбнулся.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился Джерд.

— А то, Твое Высочество, что у тебя, похоже, есть все шансы.

Эйрих снова спрятался за привычной дерзкой маской, но поддержка в его голосе по-прежнему чувствовалась.

— Ты так думаешь?

— Тут и думать нечего, достаточно посмотреть на вас. Твоя смазливая физиономия явно не оставила её равнодушной. Скажи ей, и дело с концом, а то смотреть, как ты мучишься, уже просто нет сил.

Эйрих захохотал. Джерд швырнул в него подушкой, но Эйрих только рассмеялся громче.

— Катись к крахену! Сам разберусь! — незлобно рявкнул Джерд, пряча смущение за грубостью.

— Разбирайся. — Эйрих пожал широкими плечами и бросил подушку обратно на кровать. Он уже собирался уходить, но на пороге вдруг остановился и бросил через плечо: — Только не затягивай, а то ведь других мужчин на свете полно…

— Что?!

— Да я не о себе, успокойся, — усмехнулся он. — Просто знаешь, как бывает…

— Не знаю и знать не хочу! — зарычал Джерд. — Она моя!

— Тогда скажи ей, — тихо произнёс Эйрих, его усмешка стала мягче, и он вышел за дверь, оставив Джерда наедине с его мыслями.

Глава 20

Кейт

Звуки задорной мелодии разливались над улицами Скельбрэ. Город полностью погрузился в праздничное веселье. Повсюду раздавались смех и радостные крики. Воздух наполняли запахи трав, жареных орехов и печёного мяса. Украшенные гирляндами из хвои дома мягко светились разноцветными огнями. В больших шатрах пеклись душистые пироги, а в тяжёлых медных котлах кипел сладкий медовый напиток. Женщины и мужчины в ярких одеждах кружились в танце. Их лица озаряли счастливые улыбки. Дети сновали между парами, хватая лакомства с уставленных едой столов.

Согревая руки о тёплую глиняную кружку с ароматным мёдом, я стояла рядом с Джердом в центре площади и с наслаждением наблюдала за всеобщим весельем. Праздничное настроение неожиданно передалось и мне. Потягивая горячий напиток, я даже иногда пританцовывала под волнующие звуки музыки. Принц, заслоняя меня от толпы, расслабленно улыбался и казался очень довольным.

Чудодейственный хейлингарский мох и точное следование указаниям целителя поставили его на ноги в невероятно короткие сроки. Раны на боку и бедре почти полностью зажили, и Джерд чувствовал себя прекрасно. По крайней мере так он утверждал. Сперва Аварис позволил ему лишь немного ходить по дому, но вскоре и вовсе снял ограничения. Прощаясь, он бросил на меня загадочный взгляд, а затем повернулся к принцу и расплылся в хитрой добродушной улыбке.

— Эх, Ваше Высочество! Завидую я вам. Если бы обо мне так заботились!