Шеф с системой. Новый вызов - Тимофей Афаэль

Вторая: Василиса Прокопьевна даст тебе роспись, кто что производит и куда это везти. Ты по ней строишь маршруты. Не как возил до сих пор, от двора к торгу, а кольцом: подвода вышла с грузом, вернулась с грузом, пустой не идёт никогда. Третья: с тобой первым встанет охрана, Глеб Дмитриевич сказал. Через месяц ты главный перевозчик Севера, и лошади у тебя будут казённые, потому что казна будет наша.

— А корм? — спросил Тучков хрипло.

— Корм в росписи. Дальше. Соль.

Одоевский поднял глаза.

— Ключ, варница и лес. К тебе еду я сам, послезавтра, со мной Гриша и двое мастеров, которые уже ставили новую печь на подворье. Как можно скорее перестраиваем варницу и начинаем выпуск соли, чтобы покрыть стране нехватку.

— Если такая же будет как ты на совете подавал, — сказал Одоевский негромко. — Цены ей не будет.

— Такая же будет! — сказал Гришка со своего места.

Пятнадцать голов повернулись к нему.

— Уверен? — спросил Мещерский.

— Мы с папкой загадку решили, как горечь убрать. Взрослые думали-думали, а я шумовкой. — Гришка развёл руками. — Это просто, если знать.

Одоевский посмотрел на него, потом на меня, и я кивнул.

— Теперь мясо, — сказал я. — Тут цепочка из трёх. Ржевский.

— Тут я.

— Скот у тебя мясной, и он у тебя единственный товар. Триста восемьдесят голов, из них сорок ты собирался сдать сейчас. — Ржевский открыл рот, и я поднял руку. — Не сдавай. Мы выкупим их по хорошей цене, потому что мы возьмём всё, включая кости и жилы. Ты первый в цепочке мясопродуктов, поэтому делаешь забой и разруб по правилам, которым тебя научат, охлаждение, доставка к Соколовым и Поливановым в срок. Святозар Игоревич.

— Слушаю.

— Сыр и сыровяленая колбаса. То, что уже есть, умножаем на десять. Погреба под выдержку, люди на каждый погреб, закупка молока у соседей, у кого коровы стоят без дела. Ратмиров молоко свиньям льёт — купи у него. Через посредника, чтоб не понял, кому он продаёт.

Святозар хмыкнул.

— Он мне после Совета руки не подал.

— Через месяц подаст. Поливанов.

Поливанов, сухой человек с лицом охотника, привстал.

— У тебя скот и выварочные котлы, ты сало топишь на продажу. Будешь теперь делать мясной экстракт: кости и обрезь Ржевского варятся и упариваются в десять раз, и то, что остаётся, хранится долгое время. Ложка на котёл — армейский суп. Плюс пеммикан, я его называю «Железный запас»: сухой паёк, на котором войско идёт какое-то время без обозов. Соколовы это пробовали в деле.

— Пробовали, — подтвердил Святозар. — Ярослав с него сражение выиграл.

— Так вот оно что, — Боровичский прищурился и с подозрением на меня глянул.

— Ржевский, Соколовы, Поливанов. Эту цепочку ведёт Матвей.

Матвей шагнул от стены.

— На турнире он выиграл раунд по мясу у Захара Морозова. Он знает про мясо все. Он объезжает вас троих по кругу, начинает с Ржевского. Вопросы по мясу — к нему.

Ржевский смотрел на Матвея снизу вверх и медленно кивал.

— Дым, — сказал я. — Боровичский.

— Тут, — сказал Богдан.

— У тебя лес. Ольха, дуб, можжевельник, всё, что нужно для копчения, растёт у тебя даром и идёт на дрова. Именно поэтому у тебя ставим коптильни холодного и горячего копчения. Ты будешь коптить свиную грудинку, птицу, а также делать полукопчёную колбасу и рыбу.

Богдан молчал долго.

— У меня людей нет, чтобы копчение умели, — сказал он наконец. — У меня лесорубы. Они дым не понимают.

— Тебе помогут разобраться. Глебовы.

Братья поднялись оба.

— Птица и яйцо. Гусь, утка, курица. Сейчас вы продаёте живьём. Будете давать тушку на копчение Боровичскому, потрошёную, по стандарту, который вам покажут. Яйцо пойдёт в цепочки к тесту, соусам и галетам. Гусиный жир тоже пойдёт в дело.

— Так, а куда его…

— Конфи. Гусь в собственном жиру, в глиняном горшке под крышкой, хранится всю зиму. Арсеньев даёт горшок и вскоре эти гуси пойдут по всем столам державы.

Молодой Глебов посмотрел на брата. Брат посмотрел на него. Оба сели.

— Боровичский, Глебовы и рыба, которую нам Макар найдёт сам. Эту цепочку ведёт Макар.

Макар отделился от стены и наклонил голову. Ничего не сказал.

— Он молчит, — сказал я. — Это нормально. Ему четырнадцать и он на равных выступил с Волконским. Также, он держит харчевню в Вольном граде уже как пару лет. Богдан, он приедет к тебе первым. Дай ему лес и людей. Он поставит тебе производство.

Богдан посмотрел на Макара.

— Зерно, — сказал я. — Колычев.

— Тут.

— У тебя мельницы, три штуки, и мука с них идёт серая. Делать помол в два прохода с отсевом, жернова перебрать, и с тех же мельниц пойдёт крупчатка, которую сейчас везут с юга. Из крупчатки мы будем делать галеты. Это тоже войсковой паёк, и его у нас купят первым.

— А кто у нас войско-то…

— Княжеское войско заплатит первым. Мещерский.

Мещерский уже ждал.

— Солод. Сейчас ты готовишь его малыми партиями. Будешь делать на продажу и на перегонку, и это первый ручей. Второй: зерно. Тихо скупай его через своих людей. К осени зерно понадобится всем, и у кого оно будет, тот и назначит, сколько оно стоит.

— С каких денег скупать?

— Василиса Прокопьевна.

— Ссуда из общей казны, — сказала Василиса, не поднимая глаз от листа. — Под процент по уставу. Роспись у меня.

Мещерский пожевал губами и ничего не возразил.

— Колычев, Мещерский. Цепочку по муке ведёт Тимофей. — Тимка шагнул вперёд. — Он профессионал в муке и тесте. Тимофей сначала едет по мельницам. Колычев, если твои мельники начнут ему рассказывать, что деды так не молотили, он развернётся и уедет. Мы найдём тех, кто будет молоть как надо.

Колычев кивнул с таким лицом, будто уже решил, кого из мельников выгонит первым.

— Теперь бальзам. — Я показал пальцем через стол. — Стрешнев. На тебе ягода, травы, грибы, мёд. Собираешь, сушишь и сдаёшь. Мещерский даёт солод. Засекин.

Засекин смотрел на меня со страхом человека, которого сейчас спросят о том, чего он не знает.

— К тебе я приеду вторым и поставлю перегонные кубы. Пока я дам тебе инструкцию что ты должен заказать у мастеров и подготовить до моего приезда. Из твоей браги выходит чистое, крепкое, и его сразу можно продавать, а можно настаивать на травах Стрешнева и выдерживать в жжёной бочке Пенькова. Это и есть бальзам. Пеньков.

— Слушаю.

— Ты теперь делаешь бочки. Нужно обжигать их внутри. Потом мои люди покажут тебе как. Вот и всё твое производство. Бочек нужно будет много.

—