Театр зависти. Уильям Шекспир - Рене Жирар

написанная вскоре после «Много шума из ничего». Кажется, будто между главными героями этой комедии существуют те идиллические отношения, каких требует образцовая пастораль.

Селия — единственная дочь герцога Фредерика, злодея, захватившего владения своего старшего брата, старого Герцога, живущего теперь вместе с несколькими верными ему вельможами в Арденнах, где и происходит действие пасторали. Розалинда, единственная дочь изгнанника, осталась при дворе потому, что ее очень любила кузина. Они вместе росли и всегда были неразлучны:

… с нею вместе

Мы спали, и учились, и играли:

Где б ни было, как лебеди Юноны,

Мы были неразлучною четой.

(I, iii, 73–76)

Мы уже знаем, что сердечная близость школьных друзей или родственников par excellence создает идеальную почву для миметического соперничества. Казалось бы, эта опасность подстерегает и Селию с Розалиндой, тем более, что они — единственные наследницы враждующих друг с другом отцов, но девушки так и не превращаются в соперниц.

Отец Сильвии, низкий человек, пытается привить свою низость дочери. Он упрекает ее за то, что она недостаточно завидует кузине и не соответствует требованиям миметической реальности:

Она хитрей тебя! Вся эта кротость,

И самое молчанье, и терпенье

Влияют на народ: ее жалеют.

Глупа ты! Имя у тебя ворует

Она: заблещешь ярче и прекрасней

Ты без нее…

Глупа ты!

(I, iii, 75–85)

Нам всегда кажется, что миметические соперники достойнее нас, поэтому герцог старается навязать дочери «комплекс неполноценности», которого, по его мнению, требует ситуация. Селия должна согласиться с изгнанием Розалинды, иначе она рискует своим политическим будущим: «Глупа ты!»

Чуть раньше в пьесе появляется еще более весомый повод для миметического соперничества между кузинами. Прекрасный Орландо вызвал на бой грозного соперника, непобедимого борца герцога Фредерика, Шарля, казалось бы, воплощающего грубую силу своего господина. Обе кузины страшно боятся за хрупкого молодого человека, но все же решают «посмотреть на борьбу». Орландо с невероятной легкостью побеждает Шарля, и девушки, которые только что обмирали от ужаса, заходятся от восторга, прежде всего Розалинда, признающаяся Селии, что она влюблена в «превосходного юношу».

В «Двух веронцах» и в «Обесчещенной Лукреции» влюбленный персонаж уговаривает еще не влюбленного персонажа, своего будущего соперника, последовать его примеру. Эти миметические увещевания главным образом и приводят к гибельному соперничеству. Поскольку в комедии «Как вам это понравится» миметическое соперничество a priori исключено, у нас нет оснований полагать, будто Розалинда пытается навязать кузине свое влечение к Орландо. Казалось бы, выискивать миметическое подстрекательство в этой пьесе бессмысленно, и все же, как ни удивительно, одно указание на него есть:

[Селия:] … возможно ли, чтобы ты сразу вдруг почувствовала такую пылкую любовь к младшему сыну старого Роланда?

Розалинда: Герцог, отец мой, любил его горячо.

Селия: Разве из этого следует, что ты должна горячо любить его сына? Если так рассуждать, то я должна его ненавидеть, потому что мой отец горячо ненавидел его отца. Однако я Орландо не ненавижу.

Розалинда: Нет, ты не должна его ненавидеть ради меня.

Селия: За что мне его ненавидеть? Разве он не выказал своих достоинств?

Розалинда: Дай мне любить его за это, а ты люби его потому, что я его люблю.

(I, iii, 26–39)

Последняя реплика — безупречная формула двойного послания{69}, характеризующего миметическое соперничество. Всякое желание, выражаемое в той форме, к какой прибегает Розалинда, несет два противоположных сообщения: первое — люби его потому, что я его люблю, второе — не люби его потому, что я его люблю.

Простодушная Розалинда ведет себя как коварная искусительница. Для Селии, для их дружбы и для самой себя она представляет куда большую опасность, чем даже самые злобные отцы и герцоги. Обнаруживается ошеломляющая параллель с произведениями, о которых шла речь ранее: миметический персонаж снова стремится закамуфлировать свое желание уважением к отцам, но проницательная Селия иронически разоблачает эту уловку.

Отцы, что бы ни утверждали психоаналитики, всегда менее важны, чем дети. Как я попробовал показать, именно эту мысль старается донести Шекспир в «Сне в летнюю ночь». В комедии «Как вам это понравится» она высказана так прямо, что сомнений в шекспировских интенциях у нас нет. Когда Розалинда жеманно пытается объяснить свою влюбленность в Орландо верностью своему отцу, а также отцу возлюбленного, Селия насмешливо опровергает ее лицемерные оправдания.

Один из отцов мертв, другой отсутствует. Любовный пыл Розалинды никакого отношения к ним не имеет. Шекспир с обескураживающей прямотой высмеивает любимый многими миф о юношеском желании и отцовском всемогуществе. В елизаветинскую эпоху этот миф не был таким смехотворно соблазнительным, как в наше время, но, думаю, уже тогда казался достаточно нелепым, чтобы стать предметом насмешек Шекспира. Даже если на христианском западе существовал жесткий патернализм, ко времени создания комедии он окончательно утратил силу.

Для рассуждений, составивших нашу книгу, эта короткая сцена — дивный подарок. Шекспир сам блистательно подтверждает мысли, которые я пытался обосновать применительно к его первым комедиям: первая из них — об отцах, вторая — о миметическом конфликте между близкими друзьями. Однако более ранние произведения не дают заслуживающей доверия подсказки к тому, что происходит в комедии «Как вам это понравится». Селия так и не влюбится в Орландо; дружба кузин ничем не омрачится. Вот, наконец, пьеса, к которой не применим миметический закон.

Пытается ли Шекспир представить Селию героиней без пятна и порока, истинной праведницей, способной отринуть миметические соблазны? Наконец, действительно ли драматург решил создать персонаж, неуязвимый для миметической чумы? Не думаю. О Селии так вряд ли можно сказать. Ее роль второстепенна; ее существование слишком слабо проявлено в пьесе. Отнюдь не Селия непроницаема для миметического искушения, а жанр пасторали непроницаем для него.

Поскольку Розалинда влюбилась первой, Селия, как и положено доброй барышне, отходит в сторону. Влюбись первой Селия, ее кузина ответила бы такой же учтивостью: она бы даже взгляд не бросила в сторону Орландо. Какими бы пылкими и бурными ни были чувства, герои пасторали никогда не опускаются до любви за чужой счет. Даже самые строгие правила родства, которыми славятся австралийские аборигены, не ограждают от миметического соперничества надежней, чем пасторальный жанр.

Коллизия пьесы напоминает, каким наивным бывает порой легкое чтиво. Закон пасторали предписывает: милые барышни, какими предстают Розалинда и Селия, ссориться не должны — и Шекспир неукоснительно следует этому правилу. Но