Разлуки и встречи - Дмитрий Гаврилович Сергеев

от них уцелела одна бумажная обертка. Зато остальная соль ничуть не пострадала. Баул, брошенный медведицей, угадал между гнейсовыми плитами так удачно, что дождевая вода не попадала на него. Нижняя сторона, лежавшая на мху, немного отсырела, зато верхние пачки соли высохли и отвердели.

Пересчитывать, сколько килограммов соли уцелело, не имело смысла — на отряд хватит с избытком. Мешок тянул не меньше пуда. Сейчас Еланина куда больше заботило другое: ему предстояло провести ночь в опасном соседстве. Хоть он и не сомневался в миролюбивом нраве медведей, но для собственного блага хотел засветло заготовить побольше дров, чтобы ночью жечь костер не экономя. Огонь будет отпугивать зверей.

Занятый этими мыслями, он не обратил внимания на кедровку, которая давно уже подавала тревожные сигналы. Он взвалил баул на плечо и зашагал к срубу. Не успел пройти и десяти шагов, как сбоку от себя увидел черный клубок, катившийся в его сторону наискосок от подножия горы. Вначале клубок показался ему размером с футбольный мяч, на самом же деле он был с крупную собаку. Странный клубок фыркал и взвизгивал голосом, похожим на поросячий.

Еланин застыл на месте и беспокойно оглянулся. Сам медвежонок для него не опасен, но поблизости могла прятаться его мамаша. Как она поведет себя в этом случае, одному богу ведомо. Бытует мнение, будто медведица при опасности бросает своего малого медвежонка, а спасает себя и пестуна, если тот находится с нею. Но Еланину были известны и другие истории.

Незнакомый запах предостерег медвежонка об опасности. Он остановился, беспокойно задрал кверху нос; втягивая воздух подвижными черными ноздрями. Коричневые глаза озорника светились бесовским любопытством. Страха он не испытывал.

В стланиковой чаще, откуда только что появился медвежонок, раздался треск и шорох потревоженных веток. Еланин непроизвольно стиснул в руке молоток. Баул с солью потихоньку опустил наземь.

Четырехсотграммовый молоток представился ему легкой, почти невесомой игрушкой. Он слегка присел и отвел молоток за спину для лучшего размаха, испытывая неприятный сухой зуд в ладонях. Он видел качающиеся ветви стланика, но саму медведицу пока еще скрывала хвойная чаща. Еланин знал, что поза человека, стоящего в рост, для медведя боевая поза. Прежде чем вступить в схватку, медведь всегда поднимается на дыбы. Лучше было не дразнить соперника своим ростом. Если бы его сейчас кто-нибудь видел, над ним посмеялись бы — присел от страха чуть ли не на карачки.

Медведица выбежала из кустов и резко, будто затормозив всеми четырьмя лапами, остановилась в трех шагах от Еланина. Вскинула на него изумленный взгляд. И так же, как недавно медвежонок, потянула воздух ноздрями. Рассерженно, громко фыркнула и повернулась к малышу, поддала ему лапой под зад. Тот с визгом метнулся от нее и мгновенно вскарабкался на лиственницу.

Медведица приподнялась и расправила грудь, как бы обороняя собой дерево, на которое влез медвежонок. Еланин тихонько отступил на полшага. С минуту оба не шевелились, застыли в выжидающих позах. Потом Еланин осмелился сделать еще один шаг, отступая от медведицы. Он помнил одно: ни в коем случае нельзя поворачиваться к ней спиной, не показывать виду, что трусишь. Он видел, как на загривке и плече медведицы слегка шевелился длинный ворс, чуть серебристый на конце, и под ним проглядывал густой и темный подшерсток, которым медведица оделась к зиме, видел, как ни боку ее чуть заметно перекатываются мускулы, собранные в увесистые и мощные жгуты.

Медвежонок на высоте полутора метров от голого комля прильнул к шершавому стволу и не сводил с человека пристального, любопытного взгляда.

Еще один шаг назад. Под каблук попала сушинка и треснула. На боку медведицы под черной шерстью перекатился комок мышц. Еще один шаг назад, еще…

Шерсть на горбу медведицы опала. Она успокоилась, поняла, что никакой опасности для нее и для медвежонка двуногий зверь не представляет. Повернулась к Еланину боком и сердито, гневно фыркнула на медвежонка. Тот мячиком скатился с дерева. Медведица вторично поддала ему под зад, и он скрылся в стланике. Исчезла и медведица.

Еланин облегченно вздохнул. И вдруг снова, на этот раз совсем уже безошибочно, ощутил на себе чей-то взгляд. Не вскрикнул он лишь потому, что на мгновение оцепенел. Как раз в том месте, куда он пятился от медведицы, его подстерегал пестун. Годовалый медведь рявкнул и сердито тряхнул башкой. Мгновение спустя и пестун будто растворился в стланике. Лишь пружинистые ветки, качаясь, свидетельствовали о том, что медведь не пригрезился Еланину. У него отлегло от сердца. Пестун явно не намеревался нападать. Ему тоже было любопытно.

Вначале Еланин взялся чинить крышу: расправил и натянул брезент, благо медведи не распластали его, не продырявили, надежней закрепил края, подогнув в паз под верхнее бревно, и прихватил на гвозди. Взял со склада что надо и заделал проем, заколотив его жердями крест-накрест.

Быстро смеркалось. К шести часам, когда он управился, всю теснину накрыло тенью, и даже самые верхние утесы и скалы как будто отодвинулись в сумрак. Там, наверху, над ними еще светило солнце, и снежные пики ослепительно сияли перед закатом. Если идти быстро, дотемна можно успеть перевалить и спуститься в долину, откуда он пришел. Последние десять километров можно идти и в темноте.

Помимо чайника, который не тронула медведица, в срубе нашлись еще две большие консервные банки, приспособленные вместо котелков. Еланин воспользовался ими. Вскоре похлебка — макароны с тушенкой — была готова. Поесть, затушить костер — и в путь. Правда, он так и не побывал ни в каньоне, ни наверху у скал, не посмотрел обнажения гнейсов. Но очень уж ему не хотелось сейчас оставаться одному. Слишком тут мрачное место. А после встречи с медведями ему уж точно всю ночь станут мерещиться подозрительные шорохи. Будет не до сна. Вот когда он вторично пожалел, что не позволил Тунгиру идти с собой.

И все же он решился остаться. Уйти сейчас, покинуть опасную теснину — означало признаться в собственной трусости.

Он решительно взялся за топор: нужно успеть заготовить стланика на постель и нарубить дров. Он присмотрел несколько сушин. Их ему хватит до утра.

Еланин засиделся над картой и посмотрел на часы, лишь когда вокруг него стало тихо. Рабочий день у