Душевное мошенничество - Эндрю Гивлер

"Кстати, тебе меня не одурачить", - сказала мне Меган с лукавой улыбкой, потягивая вино. Она сидела, подогнув под себя ноги, на ее голубой рубашке было несколько пятен муки, попавших мимо защитной сетки фартука. Она прислонилась спиной к углу дивана и его подлокотнику, так удобно устроившись, что напомнила мне кошку в коробке.

"В чем?" - спросил я. Я чувствовал себя в невыгодном положении в этом разговоре. Вполне возможно, что она могла сослаться на то, чего я не помнил. Например, когда друг на ночевке высмеивает тебя за то, что ты разговариваешь во сне. Я понятия не имел, какими будут мои действия в ее воспоминаниях. Это было неприятное чувство. Если я сделаю или скажу что-то ужасное в воспоминаниях всех, должен ли я чувствовать себя виноватым за это? На самом деле не имело значения, должен я или не должен. Если это была какая-то глупость, то я, наверное, все равно буду.

"Пожалуйста. Ты действительно думаешь, что я не замечу, как сильно тебе нравится Вайолет?" - спросила она. "Я буквально научила тебя красть печенье из банки с печеньем, когда тебе было пять, и через какое окно ты можешь выскользнуть ночью без шума, когда тебе было пятнадцать. Я знаю все твои россказни".

Я замер на секунду. Это был не очень хороший поворот. Это был тот случай, когда снежный ком мог превратиться в лавину. Я не был уверен, насколько отношения Вайолет и Коннора уязвимы для демонического влияния. Если для того, чтобы разлучить их, достаточно было просто подтолкнуть, то Меган могла стать катализатором, который я не смогу остановить. Мне нужно было быть осторожнее, чем слепому на минном поле.

"О, да", - сказал я, стараясь говорить как можно непринужденнее. "Она замечательная. Они с Коннором так идеально подходят друг другу, ты не находишь?"

Меган долго смотрела на меня сузившимися глазами. Я знал этот взгляд. Он появлялся у нее всякий раз, когда что-то шло не по ее плану. Это означало, что она снова прокручивает в голове сценарий, ищет то, что упустила. Я сделал еще один глоток вина и постарался выглядеть незаинтересованным.

Внутри меня сердце колотилось, кожа была холодной и липкой. Кажется, за последние двадцать четыре часа я уже достаточно нанервничался, чтобы потерять год жизни. Но, как я полагал, благодаря продажному продавцу, мне все равно оставалось всего десять лет. Или правильнее сказать: девять лет и триста шестьдесят четыре дня. Вообще-то, если подумать, разве в сверхъестественных календарях есть високосные годы? Или это уже придумано человечеством? Наверное, мне следует разобраться в этом.

"Ты хороший друг", - сказала Меган без всяких объяснений. Она протянула руку и сжала мой локоть. "Даже если краснеешь". На кухне что-то пискнуло. "О! Духовка готова". Она спрыгнула с дивана и рысью побежала на кухню.

Я остался сидеть на диване и закрыл глаза. Это был долгий день. Не знаю, когда в последний раз я проходил такое большое расстояние за день. Солнце тоже не было особенно милосердным. Я, наверное, даже не покраснел, а просто слегка загорел. Наверное, в этот момент мне следовало бы пить воду, а не вино. Но я никогда не считал себя умным человеком. На мгновение я улыбнулся. Это было очень похоже на то, как я представлял себе свою жизнь. Все те поздние ночи, проведенные в блужданиях по горьким коридорам "Что если?", были похожи именно на это. И это, как я заметил, когда начал дремать, было довольно приятно.

"Эй, не спать!" крикнула Меган из кухни. "Я тут тружусь, чтобы приготовить брату вкусный ужин в честь окончания колледжа, а он даже не может не заснуть. Как маленький ребенок, скажу я тебе".

"Я не сплю", - сказал я, выныривая из теплой, уютной темноты.

"Конечно, я это уже слышала". Она засмеялась. "Пойдем, поможешь мне накрыть на стол".

Я не мог вспомнить, когда в последний раз ел настоящий ужин за столом. Я имею в виду, настоящего себя, во всяком случае. Насколько я знал, в той фальшивой стране воспоминаний, в которой жила моя сестра, за последние несколько лет мы съели вместе сотню ужинов. Но в своей памяти я мог вспомнить, наверное, шесть раз, когда я действительно садился и ужинал после смерти Меган.

И в этом не было никакого особого смысла. Это было не специально. Но два холостяка и случайная подружка были достаточно счастливы, ужиная на диване за просмотром фильма, чтобы беспокоиться о том, чтобы накрывать на стол. Ужин за столом - это то, чем занимаются семьи. Как бы я ни любил своих друзей, настоящей семьи у меня не было уже давно.

Мы накрыли на стол после того, как убрали неизменную кучу старой почты и два разнокалиберных носка. Закончив свою часть работы, я сел за стол с бокалом вина и стал наблюдать, как волшебница заканчивает свое волшебство. Она преподнесла мне тарелку с блюдом, которое можно назвать только съедобным искусством. Идеально приготовленные лингвини с озерцом красного соуса в центре. Сверху плавали две куриные грудки в панировке, покрытые расплавленным сыром моцарелла. Пахло божественно. Меган села напротив меня, ее тарелка была почти доверху наполнена, как у меня.

"А-а-а-а", - сказала она, ткнув в меня пальцем. "Ты знаешь правило. Шеф-повар получает первый кусочек".

Я так и не понял, действительно ли это правило или нет. Меган начала говорить об этом после того, как занялась кулинарией, но я никогда не слышал, чтобы об этом говорили другие. Это звучало так, как будто она это выдумала. У меня во рту все перевернулось. Это будет намного лучше, чем посредственный гамбургер из гриля, который я ел сегодня.

С явной ухмылкой на лице Меган не торопилась с первым кусочком. Она осторожно отрезала кусочек курицы в панировке и засунула его в кокон из лапши. Подмигнула мне, держа еще дымящийся кусочек перед ртом и дуя на него, чтобы охладить.

"Ты чудовище. Надеюсь, ты это знаешь", - сказал я, поджав нижнюю губу. Она засмеялась и, наконец, откусила кусочек.

"О, господи", - простонала она с набитым ртом. "Я, наверное, очень горжусь собой или что-то в этом роде. Это превосходно".

Мне больше не нужно было ждать. Я также не пытался произвести впечатление на всех присутствующих элегантными манерами. С нетерпением я надрезал курицу ножом и отправил кусок в рот. Мои вкусовые рецепторы так сильно возбудились, что я поразился, как у меня не потекли слюнки. Я закрыл глаза в предвкушении того вкуса, который