Душевное мошенничество - Эндрю Гивлер

Но вместо сочной курицы во рту у меня оказались опилки и сера. От неожиданности я закашлялся, прикрыв рот рукой, чтобы еда не разлетелась по столу.

"Ты в порядке? Вкусно?" спросила Меган с широко раскрытыми обеспокоенными глазами. В отчаянии я кивнул, заставляя себя жевать и глотать. Это была одна из самых трудных вещей, которые мне когда-либо приходилось делать в своей жизни, и я сделал это с улыбкой.

"Да, извини", - сказал я, слегка взмахнув рукой. "Что-то пыталось пойти не по той трубе".

Меган откусила еще кусочек и улыбнулась, явно гордясь своей работой. "Знаешь, я всегда ругала тебя за плохой вкус, братишка, но должна признать, что в этом вопросе ты, безусловно, прав".

Я уставился в свою тарелку. То, что раньше было грудой чудес среднего размера, теперь казалось горой печали. Озерцо маринары превратилось в океан, а кусочки курицы в панировке были размером с континент. Мне было интересно, понравится ли все, что она приготовит, всем, кроме меня. Может быть, я был испорчен, потому что мог видеть за занавесом. Я знал, кем она была, что с ней случилось. Я никак не мог сказать ей правду, вернее, правдивые слова: она была мертва и вернулась, а ее еда на вкус напоминала тухлые яйца. Но я понял, что это не имело значения. Мне было все равно, какова на вкус ее стряпня. Ко мне вернулась моя сестра. Я бы с радостью съел горы опилок, чтобы она снова была со мной.

Мы продолжили ужин в уютном молчании. Она была погружена в восторг от своей стряпни, чему я несказанно завидовал. Собственные мысли занимали меня, что никак не вязалось с довольной улыбкой, которую я натянул на лицо.

Ни за что на свете я не собирался отправлять свою сестру обратно в… где бы она ни была. Это был не вариант. Но у меня было тоскливое чувство, от которого не мог избавиться: я не был уверен, что смогу достичь всех своих целей. Со вчерашнего вечера моим единственным планом было исправить ситуацию до того, как она испортит жизнь Коннору и Вайолет. Я бы не позволил двум моим самым близким друзьям расстаться из-за меня. Я все еще был полон решимости сделать это. Но я ужинал со своей недавно умершей сестрой, и это все усложняло. Как правило, если вы требуете вернуть свои деньги, магазины не позволяют вам сохранить то, за что вы заплатили. Если бы я расторгнул сделку, то вернул душу и защитил друзей. Все, что мне нужно было сделать, это позволить моей сестре умереть. Снова.

В моем сердце назревала гражданская война. Моя старая, настоящая семья против моей новой приемной. И я не был уверен, что было гуще - кровь или вода.

Глава 5

Коннор вернулся домой через несколько часов после того, как мы с Меган закончили ужинать. Как я и ожидал, он ничуть не удивился, обнаружив ее здесь. С его точки зрения, это было нормально, что она жива и здорова. Он также был рад угоститься остатками курицы с пармезаном. В обычной ситуации я был бы в ярости. Эта штука была для меня на вес золота, а точнее, наверное, даже больше, чем на вес. Курица не очень тяжелая, но я ее очень люблю. Он не умолкал, говоря о том, как это вкусно, и съел так быстро, что можно было подумать, что он ничего не ел несколько дней.

Сегодня я только завидовал. Смотреть на то, как мой друг ест мою любимую еду, было больно. Но отчасти и радостно, что он ее ест. Каждый кусочек означал, что у меня будет меньше еды, похожей на опилки, которой потом придется давиться. Как бы я ни был счастлив, что сестра вернулась, на вкус это было ужасно. Он делал мне одолжение, даже если не знал об этом.

После ее ухода Коннор лег спать, а я несколько часов просидел на диване. Я так долго смотрел на одно место на стене, что удивляюсь, как не оставил след. Мои мысли были заняты демонами и душами, разницей между чем-то реальным и чем-то истинным и вопросом, что Алекс покажет мне утром. В моей голове была настоящая вечеринка.

Где-то около трех или четырех часов ночи мой разум окончательно сдался. Как переполненный двигатель в конце концов глохнет и останавливается, так и мой мозг больше не мог функционировать. Пытаться заснуть, пока мозг бежит марафон или два, - это колоссальная трата времени. Обычно мне нравится, как я думаю. Некоторые люди хотят назвать СДВГ болезнью или инвалидностью. Я никогда так к нему не относился. Он другой. У него есть свои сильные и слабые стороны. Но иногда думать не так, как другие люди, полезно. Это позволяет увидеть то, чего не видят они.

Неважно, инвалид я или нет, но когда мой мыслительный механизм, наконец, заглох на ночь, я почувствовал облегчение. Я забрался в постель и погрузился в мирное забытье сна. Не думаю, что мне снились сны. И уж точно я не помнил никаких снов, когда проснулся. Учитывая мою жизнь в последнее время, было радостно, что так оно и есть. У меня было достаточно топлива для нескольких кошмаров. Есть что-то такое в действительно сильных негативных снах. Они причиняют такую боль, которую я никогда не мог измерить. Даже когда я не могу вспомнить, чего боялся или что меня мучило, то все равно могу чувствовать себя неправильно в течение нескольких дней. А я и так чувствовал себя не в своей тарелке, спасибо.

Когда я вышел из своей комнаты, был уже почти полдень. Коннор уже давно ушел на работу, как нормальный взрослый человек. Я чувствовал себя немного виноватым, потому что сомневался, что мой новый друг Алекс имел в виду под словом "утро". Одиннадцать сорок пять утра технически все еще было утром. Я позволил себе сослаться на смягчающие обстоятельства. Достал из бумажника карточку Алекса и набрал номер в телефоне. На втором звонке он взял трубку.

"Мэтт?"

"Привет, извини, что звоню тебе позже, чем думал. У меня была длинная ночь", - сказал я ему.

"Не беспокойся. Я все равно делал кое-какую работу, чтобы начать. Хочешь, я приеду и заберу тебя?" В его голосе не было раздражения. Был ли