Шеф с системой. Новый вызов - Тимофей Афаэль

Елизаров ворвался грудью вперёд, и с порога получил живого меня, карту, Соколовых, Демидова.

— Мать чест… — Он перекрестился на распятие, не сводя с меня глаз. — Александр Владимирыч. Живой. А я по тебе тризну справлял! Бочку раскупорил, лучшую, — думал, на помин души! Половину выпил!

— Вторую половину допьём за здравие, Данила Петрович. Садись. И готовься: сейчас будет разговор, после которого ты пожалеешь, что я не утоп.

Расселись. Пять лиц повернулись ко мне через карту.

— Начну с меры, чтобы всем было ясно, о чём речь. — Я положил ладонь на карту. — Вы готовитесь к Совету как к торгу. Забудьте. Против Севера идёт война, идёт уже месяц, и месяц мы её проигрываем, потому что она невидимая. Фрол Лукич, почём соль?

— Втрое. К Совету будет вчетверо.

— Пшеничная мука?

— Вдвое, и та придержанная. Привоза нет.

— Данила Петрович, вино твоё где?

— Да нет вина! — Елизаров хлопнул по столу. — Больше месяца подвоза нет, свои погреба скребу! Я на перекупщиков грешил…

— Серебро, Фрол Лукич?

— Менялы зажались. Сотня воет, потому что расчёты встали. — Демидов смотрел на меня, не мигая. — Продолжайте, Александр Владимирович. Я, кажется, начинаю понимать, к чему вы ведёте.

— К тому, что всё это — одна рука. — Я повёл пальцем по карте. — Соль перекрыта. Пшеница перекрыта. Вино перекрыто. Серебра нет. Купцы южные не приехали ни один. Границы затворены под ратный сбор. Нас не завоёвывают, господа. Нас душат, как осаждённый город, только город размером с державу. И затянули удавку через седмицу после того, как Князь объявил Совет.

Стало тихо. Елизаров сидел с открытым ртом. Ярослав переводил взгляд с карты на отца.

— А тебя, стало быть, убирали, — медленно сказал Святозар. — Не тати. Государева человека по продовольствию убить решили — перед тем, как давить державу.

— Заказ был щедрый и приготовлен заранее. Подробности не для этого стола, но вывод твой, князь, верный. — Я выпрямился. — Теперь слушайте, зачем собрал. Князь эти пять дней воюет наверху — Совет, рода, повестка. А внизу воевать некому, и начинать надо было вчера. Так что мы с вами этим и займемся. Данила Петрович, Святозар Игоревич — расскажите главе что происходит в Вольном Граде.

Елизаров со Святозаром переглянулись — и винного короля прорвало первым.

— А что происходит! Дело происходит! — Он развернулся к Демидову всем корпусом. — Мы месяц как роспись подписали, всем городом: корма, скот, переработка. Монастырские луга под выпасы размечены — луга, Фрол Лукич, по обоим берегам, отец Иларион дал! Амбары он дал. Я скота скупил столько, что перекупщики за мной не поспевают, стада уже гонят! Деревни семена берут артелями, под твёрдую цену!

— Бондарные концы заказ взяли — на месяцы вперёд, — вступил Святозар степенно, но глаза его блестели. — Кузнечные ряды гудят с рассвета. Мои сыроварни расширяются, погреба под вызревание заложены новые. Всё, Фрол Лукич, живыми деньгами, город турнирное серебро в дело вложил, до последнего сундука.

Демидов слушал молча. Потом медленно откинулся на лавке.

— Так вот кто мне сыры дорожил, — сказал он. — А я-то, старый, гадал: покойник, а товар растёт… Стало быть, пока держава спала, один город месяц как встал на войну. Сам того не зная.

— Сам того не зная, — подтвердил я. — Мы это затевали для прибыли. Оказалось — строили оборону. Удавка бьёт по привозному, Фрол Лукич, и она бессильна против своего. Вольный Град — первый фронт, и он уже воюет. Наша работа до Совета — развернуть остальные. Чем ответить по каждой перекрытой статье — сейчас сядем и решим, по порядку, и решения эти лягут Князю на стол. Но сперва последнее. — Я обвёл их взглядом. — Решить мало. Нам нужна опора, которая наши решения поддержит. Я думаю, что в этом нам помогут малые рода. Они на Совете продадутся тому, кто заплатит. Для того чтобы к ним подойти нам нужен свой человек, с завязками, с весом, которого они станут слушать. Такой человек у нас есть. Он сейчас войдёт, и я прошу выдержки у всех. — Я посмотрел на Соколовых. — Особенно у вас двоих. Савва! Проси воеводу.

Лицо Ярослава окаменело. Святозар медленно, очень медленно поставил чарку.

— Саш, — сказал он тихо. — Какого воеводу?

Дверь открылась, и в трапезную шагнул Богдан Боровичский.

Он вошел и встал в двух шагах от порога.

Плечи в дверной проём, тёмная борода, через левую щёку старый шрам. На поясе, где полагалось быть мечу, белела потёртость. Меч он сдал у ворот.

Взгляд его прошёл по трапезной. Карта. Демидов. Елизаров. Соколовы — тут взгляд потяжелел, потому что он увидел меня.

— Так, — сказал он. — Покойник. — Он неторопливо перекрестился. — Елизаров, я тебе это припомню. На торговый разговор ведь звал.

— Разговор и есть торговый, — сказал я. — Садись, воевода.

— Постою. — Он не двинулся. — Сперва скажи, боярин, судить меня собрался? Раз меня к живого тебе привели — стало быть, знаешь всё.

— Про того кто Медвежий брод организовал? Знаю.

— Что⁈ — Ярослав вскинулся с лавки. — Батя, что он…

— Тот самый, княжич. — Богдан даже не повернул головы. — Лже-посол — моя работа. Донос дьяку — моя. Хотел вашего повара у вас отнять. Что смотришь? Боровичские в спину били раз в жизни, и за тот раз я плачу. Дальше что, боярин? Приказ за дверью?

— Сашка!.. — Ярослав задохнулся. — Ты знал⁈ Знал — и молчал⁈ Да он же тебя…

— Сядь, Ярик, — тихо сказал Святозар. Сам он не двигался и смотрел на меня. — Молчал, стало быть. Ну-ну. И нынче позвал. Объяснишься ты, наконец, или мне самому догадывать?

— Объяснюсь. — Я вышел из-за стола. — Воевода, один вопрос. Твой донос — чем кончился?

— Известно чем. Сорвалось.

— Нет. Кончился он вот этим. — Я повёл рукой. — Твой донос хорошо сыграл. Мне, правда, трудно было, но я вырулил как видишь, и теперь у меня вотчина, должность, место у трона. Ты меня топил, Боровичский, — а вышло что вытолкнул наверх. Но это дела прошлые.

Богдан молчал. Желвак ходил у него под шрамом.

— Складно, — сказал он наконец. — Стало быть, не суд. Стало быть, нужен зачем-то. Ну говори, зачем, покойник. Только без кружев, я к ним не приучен.

— Без кружев. Подойди к карте.

— Это ещё…

— Подойди. Ты опытный. Тебе одного взгляда хватит.

Он подошёл. Глянул. И я