Проект Пси - Фрэнк Райли

Пара сильных рук подхватила его и вынесла из-под дождя. Кто-то убрал волосы с его лба, вытер глаза. Он открыл их. Его поддерживал высокий служитель. Нина вытерла воду с его щеки; в её темных глазах читались шок и тревога. Хут наблюдал за ним с сардонической ухмылкой.

– Вам повезло, что ваша жена почувствовала опасность и помогла нам вас найти, – сказал Хут. – Ваша рвение в освоении программы заслуживает похвалы, доктор Брилл, но я бы посоветовал вам действовать менее… энергично.

Люцифер взял у Нины платок, вытер рот. На губах ощущался солоноватый вкус. Он попытался подняться, сохраняя хоть какое-то достоинство.

– Что это было за существо? – резко спросил он.

– Полагаю, на сегодня с вас вполне достаточно адаптации, – ответил Хут.

Странное транспортное средство быстро доставило их обратно в бунгало. Люцифер долго отмокал в горячей ванне, и прошло немало времени, прежде чем его дрожащие мускулы расслабились. Ужин, прибывший по тубикуляру, состоял из мясного блюда с более резким вкусом, чем у оленины, двух довольно соленых зеленых овощей и графина теплой пряной жидкости янтарного цвета. Они ели в молчании.

Вскоре после ужина на экране визаграфа появился Хут для того, что он назвал их вторым сеансом адаптации. Этот сеанс во многом развивал темы первого, как и остальные в последующие дни. Каждый из них оставлял Люцифера всё более неуверенным в себе, напряженным, ментально дезориентированным. Расстояние между Мелусом и его безопасной, надежной лабораторией в Западном университете становилось больше, чем можно было измерить в световых годах.

Охватывая всё – от геологии до биохимии, от физио-психических источников невроза до того, что он называл «молекулярным уровнем понимания», – Хут неустанно бил семантикой и логикой по тщательно уложенным кирпичикам научной ячейки Люцифера. Порой он говорил почти с мистическим жаром – о границе за пределами границ, о науке за пределами наук. Однажды вечером, во время сеанса по визаграфу, Нина внезапно перебила его:

– Ваши слова говорят о бесконечности, – тихо сказала она, – но ваш разум не наполнен мелодией бесконечности.

И тогда Люцифер впервые увидел тень неуверенности на лице Хута.

Неуверенность – и взгляд, исполненный неописуемой печали.

Затем экран визаграфа погас.

Нина сидела на диване рядом с Люцифером. Ее глаза были полуприкрыты; она обхватила колени своими сильными пальцами и тихо раскачивалась взад-вперед.

– Какой странный человек, – произнесла она. – Какой странный, сильный и одинокий человек. На мгновение я увидела в его глазах всё одиночество Вселенной…

Люцифер посмотрел на неё с тревогой.

– Вы видите многое, мисс Потейл.

– Нет, Люцифер, я вижу очень мало. Но то немногое, что я вижу, заставляет меня все остальное время чувствовать себя слепой. Разве не ужасно смотреть на тени?

– Право же, мисс Потейл…

– Тсс!

Она прижала палец к его губам.

Он вздрогнул.

– Что?..

– Пожалуйста, Люцифер… О, помолчите… Пожалуйста!

Ее грудь под тонкой туникой порывисто вздымалась. Он видел, как выступили жилы у нее на шее. Наконец она прошептала:

– Мне кажется, кто-то придет к нам! Сегодня ночью. Я не уверена… Ох уж эта проклятая слепота!

Она в ярости ударила кулаками по коленям.

Люцифер постарался заговорить как можно непринужденнее:

– Если кто‑то придёт, мы достаточно скоро об этом узнаем. А пока я предлагаю попробовать поспать.

Когда она поднялась с дивана и направилась в спальню, строго закреплённую за ней Люцифером после первого же утра их пробуждения, в ее движениях чувствовалась странная усталость. Но, сделав несколько шагов, она остановилась и обернулась к нему.

– Люцифер, говорят, вы отец моего ребёнка. Если это так, я благодарна вам.

Это был первый раз, когда они заговорили о ребёнке. Люцифер почувствовал потрясение и странное смирение. Это было еще одно новое для него чувство. Он решил, что разумнее будет промолчать.

– Вы настоящий мужчина, Люцифер, – продолжила она своим хрипловатым голосом. – Я поняла это, когда вы решились пройти тот тест, зная, что провалитесь.

Она коснулась губами его лба.

– Спокойной ночи, Люцифер. Я знала многих мужчин, но очень мало настоящих мужчин. Между ними огромная разница…

Он долго лежал без сна на диване, тело его жаждало отдыха, а разум кружился в водовороте странных мыслей и еще более странных концепций. Он уже начинал погружаться в сумеречную зону между бодрствованием и неглубоким сном, когда посторонний звук в комнате вырвал его из дремоты.

Заставив себя лежать совершенно неподвижно и продолжать ровно дышать, он напряг слух, ожидая повторения звука. Его взгляд был прикован к заднему окну. Последняя гроза прошла, и теперь окно представляло собой светящийся прямоугольник на фоне яркого звёздного неба.

Когда зрение прояснилось, он увидел, что створчатое окно приоткрыто. Свежий ветерок, теплый и напоенный ароматами тропического леса, пронесся над диваном.

Люцифер услышал отчетливый, резкий щелчок, донесшийся от визаграфа. Звук был такой, будто кто-то щелкнул выключателем. Но в комнате не было даже тени чьего-либо физического присутствия.

Дверь спальни внезапно распахнулась. Нина на мгновение застыла в проёме – силуэтом в короткой белой ночной сорочке. Затем быстро пересекла комнату и опустилась на колени рядом с его диваном. Её губы, тёплые и сухие, приблизились к его уху; длинные волосы упали ему на щёку и шею. Она прошептала:

– Можно я останусь здесь ненадолго?

Он кивнул и почувствовал, как её тело прижалось к нему на узком диване.

Они лежали рядом, тихо дыша и глядя на открытое окно.

И вдруг там возникла тень – нечто более темное на фоне общей темноты. Нина напряглась. Древним, инстинктивным жестом, что старше самой человеческой памяти, Люцифер обнял ее, прикрывая собой.

Из окна донесся тихий голос:

– Теперь всё в порядке, доктор Брилл.

Фигура перешагнула через подоконник, споткнулась о пуфик и присела на его край.

– Вы оба здесь? – спросил мужской голос и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Отлично. Моя фамилия Фетцер. Альберт Фетцер. Помните меня, доктор Брилл?

– К моему сожалению…

– Ничего страшного. Это было давно – я тогда грыз гранит науки на электротехническом в Западном, используя ветеранские льготы. Вы прогнали меня через кучу тестов с картами. И я показал чертовски хорошие результаты – будь они неладны!

– Мне жаль.

– Да никто на вас больше не в обиде. Сначала мы злились, конечно – а теперь рады, что вы здесь.

–