Опальная жена дракона. Хозяйка северной лечебницы - Диана Фурсова

— там, где стоял старый склад, в который с утра перенесли часть запасов: мыло, соль, ткань, запасные доски, коробки с сушеными травами, лишние книги и выручку до вечернего пересчета.

У Евы похолодело внутри так резко, что ноги будто сами сорвались с места.

— Рина! — крикнула она. — Где Рина?

Никто не ответил.

Лис побелела.

— Она пошла на склад, миледи. За второй книгой. И за коробом с мелочью…

Дальше Ева уже не слышала.

Она бежала.

Снег хрустел под сапогами. Люди шарахались с дороги. Кто-то уже тащил ведра. Кто-то кричал Ольда. Кто-то звал стражу. Над двором ударил колокол — один раз, второй, третий.

Склад горел жадно, как горят вещи, которых слишком долго ждали в сухости. Черный дым валил из щелей под крышей. Пламя уже лизало косяк боковой двери. Кто-то, видно, плеснул чем-то горючим у порога — огонь взялся сразу с двух сторон.

— Отходите! — рявкнул Кайрен за ее спиной так, что даже пламя будто дернулось.

Но Ева уже была у двери.

Изнутри, сквозь треск дерева и рев огня, донесся звук.

Не крик даже. Удар.

А потом — тонкий, сорванный голос:

— Госпожа!

Рина.

Ева рванулась вперед.

И в ту же секунду чья-то рука — тяжелая, горячая, страшно сильная — сжалась на ее талии, дернула назад так резко, что мир качнулся и пламя взлетело прямо перед лицом.

Крыша склада затрещала.

А изнутри снова закричали.

Глава 10

Глава 10. Тайна первой жены и ложь о наследнике

Рука, дернувшая Еву назад от пламени, была такой горячей и сильной, будто ее схватил не человек, а сама беда, решившая не пустить ее в огонь первой.

Кайрен.

Она ударилась спиной о его грудь, на секунду потеряла воздух, и в тот же миг перед самым лицом рухнула обугленная доска с косяка. Пламя взвилось выше, сухо рявкнуло, будто рассердившись, что добычу у него вырвали в последний миг.

— Назад, — сказал Кайрен низко, почти ей в волосы. — Не смейте.

Но изнутри снова донесся крик.

Рина.

Ева рванулась вперед так резко, что он едва не вывернул ей плечо, удерживая. Она сама не заметила, как вцепилась пальцами в его рукав.

— Она там! — выдохнула она. — Кайрен, там Рина!

Он уже не смотрел на нее. Глаза его были прикованы к складу, к черному дыму под крышей, к дверям, из щелей которых валил жар. Лицо стало жестче камня. Дарек, прихрамывая, уже бежал с ведром к боковой стене. За ним мчались двое стражников. Ольд орал что-то про багры, но из-за рева огня слов было не разобрать.

— Мокрые плащи! — рявкнул Кайрен так, что люди во дворе сорвались с места, будто их ударили кнутом. — Бочки сюда! И выбить окно с задней стороны!

— Я иду с вами, — сказала Ева.

Он резко обернулся.

— Нет.

— Там моя…

Она осеклась. Не служанка уже. Не просто девочка с испуганными глазами. Своя.

— Там человек, которого я вам не отдам, — закончила она.

Кайрен смотрел на нее секунду. Дольше. И в эту секунду Ева увидела, что он понимает. Понимает слишком хорошо — и именно поэтому не уступит.

— Тогда не мешайте, — сказал он.

Кто-то сунул ему в руки мокрый тяжелый плащ. Он набросил его на плечи одним движением. Дарек уже стоял рядом, белый как мел, но упрямо не отходя. Второй плащ лег на него. Стражники выбили сзади узкое окно, и дым рванул наружу другой струей.

— Если через минуту не выйдем — ломайте стену, — бросил Кайрен.

И пошел в огонь.

Ева не помнила, как оказалась у самого угла склада, вцепившись в бочку с водой, которую тащили мимо. Люди кричали. Снег под ногами мгновенно превращался в грязную кашу. Кто-то тянул цепочку ведер. Кто-то плакал. Селеста стояла у галереи, белая как воск, и не подходила ближе, но взгляд ее жадно впивался в происходящее. Советники не мешали. Только седой старший коротко распорядился отвести людей дальше от стены и больше ни во что не вмешивался.

Пламя дышало изнутри. Каждая секунда была длиннее зимней ночи.

Потом внутри что-то грохнуло.

Ева судорожно вдохнула.

Из дыма у выбитого заднего окна показался Дарек. Не выполз — вывалился, кашляя, с обгоревшим рукавом и таким лицом, будто успел увидеть не склад, а собственную могилу. На руках он держал Рину.

Ева рванулась к ним прежде, чем кто-то успел ее остановить. Рина была жива. Без сознания, лицо серое от дыма, на виске сажа, коса наполовину расплелась. Одна ладонь сжата так крепко, что костяшки побелели.

— На землю, но не в снег! — крикнула Ева. — На плащ! Быстро!

Дарек осторожно опустил девушку на мокрую ткань. Ева упала рядом на колени, не замечая холода. Дыхание у Рины было частым, хриплым, но было. На правой кисти проступал яркий ожог, не страшный, но злой. Пахло дымом, гарью и мокрой шерстью.

— Рина, — резко позвала Ева. — Слышишь меня? Рина!

Та закашлялась, дернулась, попыталась вдохнуть глубже и застонала.

Жива.

У Евы на секунду потемнело в глазах — не от дыма. От облегчения, за которое тело потом всегда мстит слабостью.

— В лечебницу, — сказала она уже тише. — Осторожно. И воды теплой. Не ледяной.

— Там еще… — прохрипел Дарек, пытаясь разогнуться. — Внутри…

Он закашлялся так, что Ева почти не расслышала окончания.

Кайрен вышел через главную дверь.

Не вышел — пробил себе дорогу сквозь огонь и дым так, будто склад, пламя и воздух должны были расступаться перед ним из одного только инстинкта выживания. Плащ на одном плече уже дымился, по рукаву полз черный пепел, волосы на висках намокли от растаявшего снега и пота. В одной руке он держал железный ящик. В другой — толстую счетную книгу, обугленную по краю.

Люди вокруг будто разом вспомнили, как дышать.

Ева поднялась навстречу.

— Рина жива, — сказала она раньше, чем он успел заговорить.

Кайрен коротко кивнул. И только потом опустил ящик на снег.

— Она держала это, — сказал он. — Не отпускала, даже когда я ее вытаскивал.

Ева посмотрела на железный короб. Старая вещь. Черная, с облупившейся краской, с небольшим замком и потемневшими уголками. Не счетная касса. Не кухонная посуда. Что-то иное. Что-то спрятанное.

Взгляд Кайрена задержался на ее лице.

— Внутрь вы не пойдете, —